"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

окопах, а вот парад - это пожалуйста; "Третья колонна, равняйсь, кадеты,
внимание, офицеры, свободней, не так напряженно, выправка, выправка где?
Тверже шаг"; ах ты, гад, зато какую рожу скривил, когда началось с канатом.
Говорят, министр весь вспотел, и все его спрашивал: "Они что, в своем уме?"
Мы встали точно друг против друга, четвертый и пятый, а между нами
футбольное поле. Ребята на трибунах так и ерзают, а псы таращатся, ничего не
понимают; подождите минутку, разберетесь, что к чему. Уарина крутится, ноет:
"Думаешь, осилите?" Ягуар говорит: "Не выиграем - год не давайте
увольнительной!" Я, правда, так бы не сказал: у них тоже подобрались ничего
лбы - Гамбарина, Веселый, Мясник - здоровые ребята. У меня уже заранее руки
болели, так я нервничал. На трибунах кричат: "Ягуара вперед!", и еще:
"Питон, вся надежда на тебя!" Наши, из первого, завели "ай-ай-ай-ай". Уарина
смеялся, смеялся, а потом доперло, что мы хотим пятому всыпать, и пошел:
"Гады, что делаете, тут генерал Мендоса, посланник, полковник, что делаете!"
Слюной брызжет. А нам смех один. Полковник говорит: "Учтите, для каната
нужна не только сила, нужна еще и сноровка, нужны ум, расчет, согласованные
усилия", я от смеху чуть не лопнул. Ребята нам хлопали, прямо озверели, тут
уж совсем бессердечным надо быть, чтоб не расчувствоваться. А пятый, все в
черных майках, стоят ждут - им тоже хлопали. Лейтенант провел черту. Еще
игры нет, а на местах орут - разрываются. "Четвертый! Четвертый!", "Во всех
схватках пятый на лопатках! Хоть молитесь черту, победит четвертый".
Ягуар говорит: "Чего орешь? Береги силу". А я не могу, очень уж
здорово: "Хоть молитесь черту, победит четвертый! У-ра, у-ра!" - "Так,-
сказал Уарина, - начинаем. Что же, ребята, не посрамите чести курса", - не
знал, дурак, что его ждет. "Бегом!" Ягуар впереди, давай, давай, давай,
ату-ату, Уриосте, давай, давай, жми, Питон, Рохас, гони, Торрес, жарь,
Риофрио, Пальяста, Пестана, Куевас, Сапата, не сдавать, умри - не уступи ни
миллиметра. Вот трибуны, может, увидим близко Мен-досу, не забудьте поднять
руки, когда Торрес скажет "три". Народу - ужас один, военных сколько,
наверное, адъютанты министра, хотел бы я послов рассмотреть, ух и хлопают, а
мы еще и не начинали. Так, теперь - на-ле-во, лейтенант сейчас даст канат,
ой, Боже милостивый, хоть бы узлы были хорошие, ой, пятый какие рожи строит,
не пугайте меня, помру. "Стой! У-ра-у-ра!" Тут Гамбарина подходит, лейтенант
уже тянет канат, узлы считает, а он хоть бы хны, говорит нам: "Значит, на
рожон лезете? Смотрите, как бы не пожалели..." - "Мать свою пугай, а не
нас", - говорит Ягуар. "После поговорим", - отвечает Гамбарина. "Хватит
шутить, - говорит лейтенант, - капитаны команд, сюда, стать в шеренгу,
сейчас дам свисток, если кто переступит линию - даю сигнал отставить.
Выигрывает тот, кто наберет на два очка больше. И не жаловаться, я человек
справедливый". Разминочка, разминочка, попрыгаем; ч-черт, ребята орут
"Питон", мало кто - "Ягуар", больше "Питон", и чего он ждет? Свистел бы
скорей. "Приготовились, ребята, - говорит Ягуар. - Держись". А Гамбарина
выпустил канат и нам показал кулак; они все нервничали, как тут не
проиграть. Правда, очень ребята нас поддерживали, кричали, так что сразу
силы прибавлялось. "Так, так, братцы, раз, два, три, сорвалось, ой, Господи,
ой, Боженька, четыре, пять, канат как змея, так и знал, узлы маленькие,
руки - пять, шесть - скользят, семь, ей-богу, продвигаемся - вспотел, как
боров, девять, давай, давай, еще капельку, ребята, уф, уф, свисток, тьфу".
Пятый верещит: "Нечестно, сеньор лейтенант", "Мы линию не переступали", а
наши на местах повскакали, береты поснимали, ну и беретов! Что они кричат?