"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

завертелось. Он хотел сказать, что его никогда не били, что это нельзя, но
отец снова его ударил, и он снова упал. С полу он видел, хоть все и
кружилось, что мама вскочила с кровати, отец схватил ее, легко толкнул
обратно, а потом повернулся, громко ругаясь, подошел к нему, поднял его, и
он очутился у себя в темной комнате, и человек, белый на темном, опять
ударил его по лицу, и еще он успел увидеть, как этот человек опять
становится между ним и мамой, появившейся в дверях, и хватает ее за руку, и
тащит, как тряпичную куклу. А потом дверь захлопнулась, и он погрузился в
круговорот кошмара.
______________
* [9] В южном полушарии апрель соответствует нашему октябрю.


IV

Он вышел из автобуса на остановке "Камфарная" и крупными шагами отмахал
три квартала до дому. Перейдя дорогу, он увидел стайку ребят. Кто-то
насмешливо сказал за его спиной: "Шоколадками торгуешь?" Другие засмеялись.
Много лет назад он тоже дразнил "шоколадниками" кадетов из военного училища.
Небо затянуло свинцом, но воздух был теплый. Мать открыла ему дверь и
поцеловала его.
- Ты поздно, - сказала она. - Что случилось, Альберто?
- Трамваи переполнены, мама. Ходят раз в полчаса. Мать взяла ранец и
кепи и пошла в его комнату.
Дом был маленький, одноэтажный, чистый. Альберто снял галстук и
гимнастерку, бросил на стул. Мать подобрала их и аккуратно сложила.
- Пообедаешь?
- Я сперва помоюсь.
- Ты скучал без меня?
- Да, мама, очень.
Он стащил рубашку и, еще в брюках, надел халат. С тех пор как он
поступил в училище, мать не видела его голым.
- Я форму поглажу. Она вся в грязи.
- Ладно, - сказал Альберто. Он сунул ноги в шлепанцы. Открыл комод,
вынул рубашку с воротничком, трусики, носки. Взял из ночного столика
сверкающие черные ботинки.
- Я их утром почистила, - сказала мать.
- Не надо, мама. Ты руки испортишь.
- Кому мои руки нужны? - вздохнула она. - Кому я нужна, несчастная?
- Сегодня была письменная, - прервал ее Альберто. - Трудно пришлось.
- Бедняжка!... - посочувствовала мать. - Налить тебе ванну?
- Нет. Я душ приму.
- Хорошо. Пойду приготовлю завтрак. Она повернулась и пошла к дверям.
- Мама!
Мать остановилась в дверях. Она была миниатюрная, худенькая, с очень
белой кожей и запавшими усталыми глазами, ненакрашенная, непричесанная, в
мятом фартуке. Альберто вспомнил, что еще не так давно она проводила часы
перед зеркалом, пудрилась, мазалась кремами, подводила глаза. Каждый день
она ходила к парикмахеру, а вечером, отправляясь куда-нибудь, до истерики
долго выбирала платье. С тех пор как ушел отец, она стала совсем другая.