"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

- Ты не видела папу?
Она опять вздохнула и зарделась.
- Представь себе, во вторник был, - сказала она. - Я не знала, кто это,
и открыла. Ну никакой совести, Альберто, ты просто себе не представляешь. Он
хотел, чтобы ты к нему зашел. Опять деньги предлагал. Нет, он хочет меня
убить! - Она прикрыла глаза и понизила голос: - Ты должен терпеть,
дорогой...
- Я приму душ, - сказал он. - А то я грязный... Проходя мимо нее, он
погладил ее по голове и
подумал: "Теперь у нас не будет ни гроша". Мылся он долго - мылился,
терся обеими руками, пускал то горячую, то холодную воду. "Как с перепою", -
думал он. Потом оделся. Как всегда по субботам, штатская одежда показалась
ему странной, слишком мягкой; когда шершавый холст не тер кожу, ему
казалось, что он голый. Мать ждала в столовой. Он молча поел. Всякий раз,
как он съедал кусок хлеба, мать поспешно придвигала хлебницу.
- Ты уходишь?
- Да, мама. Надо передать поручение, товарищ просил. Я скоро.
Мать несколько раз закрыла и открыла глаза, и он испугался, что она
заплачет.
- Я тебя совсем не вижу, - сказала она. - Ты целый день где-то бродишь.
Неужели тебе меня не жалко?
Ему стало не по себе.
- Да я на часик, мама. Даже меньше.
Садясь к столу, он был голоден, а теперь ерзал на месте. Он ждал
свободного дня целую неделю; и вот пожалуйста! Не успеешь прийти домой -
хочется отсюда вырваться: цепляется, во все суется, прямо хоть в училище
сиди. Кроме того, он еще не привык к ее новым вкусам. Раньше она сама гнала
его из дому под любым предлогом, чтобы насплетничаться всласть с легионом
подруг, каждый день собиравшимся у нее и сражавшимся в лото. Теперь все было
не так - она впивалась в него, она хотела, чтобы он сидел только с ней и
слушал часами ее нескончаемые жалобы. Каждый раз она взвинчивала себя,
громко взывала к Богу, молилась вслух. И тут она изменилась - раньше то и
дело забывала пойти к мессе, и Альберто нередко слышал, как она злословит с
подругами про священников и святош. Теперь она ходила в церковь чуть ли не
каждый день, завела себе духовного наставника, иезуита, по ее словам,
"истинного святого", назначала себе послушания, а однажды у ее изголовья
Альберто видел "Жития Св. Розы Лимской". Мать убирала со стола и сметала
рукой крошки.
- Я к пяти вернусь, - сказал он.
- Приходи скорей, - откликнулась она. - Я к чаю куплю печенья.

Женщина была толстая, грязная, засаленная. Прямые волосы падали ей на
лоб, она откидывала их левой рукой, не забывая при этом поскрести в голове.
В другой руке она держала кусок картона, которым раздувала пламя; уголь
отсырел, дымил, стены кухни были черные, щеки у женщины - в пятнах сажи.
"Ослепнешь тут", - бормотала она. От искр и дыма глаза ее слезились, веки
опухли.
- Что? - спросила Тереса из комнаты.
- Ничего, - пробурчала женщина, склоняясь над котелком; суп еще не
кипел.