"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

- Машина? - сказал толстый. - Это отцовская. Он мне больше не дает. Я
ее грохнул.
- Ты что, не знаешь? - заволновался петух. - Не слыхал про гонки на
Набережной?
- Нет, не слыхал.
- Где ты живешь? Наш Мексиканец - будь здоров! - затараторил и
заулыбался петух. - Они поспорили с этим психом Хулио, ну с Французской,
помнишь?... Поспорили, значит, кто кого обгонит на Набережной. Дождь,
понимаешь, а им хоть бы что. Я, конечно, с ними, за второго пилота. Психа
сцапали, а мы - ничего, удрали. С вечеринки ехали, сам понимаешь...
- И грохнулись? - спросил Альберто.
- Это потом, в Акотонго. Ему вздумалось попетлять. Напоролся на столб.
Видишь, тут шрам? А ему - хоть бы что! Везет... Нет на свете справедливости!
Мексиканец блаженно улыбался.
- Молодец, - сказал Альберто. - Как там у нас вообще?
- Порядок, - сказал Мексиканец. - Мы теперь по будним дням не
собираемся, у девчонок экзамены. Времена меняются. Их всюду с нами пускают -
и в кино, и на танцы. Цивилизуются старушки. Богач теперь с Эленой.
- Ты с Эленой? - спросил Альберто.
- Завтра месяц, - сказал Богач и покраснел.
- Ее с тобой пускают?
- А как же! Сама мамаша к завтраку приглашает. Ой, да ты ж за ней
бегал!
- Я? - сказал Альберто. - Вот еще!
- Бегал, бегал! - настаивал Богач. - Еще как с ума сходил. Помнишь, мы
тебя учили танцевать? Ну, у Эмилио. Показывали, как ей объясниться.
- Да, было времечко! - сказал Мексиканец.
- Рассказывай, - сказал Альберто. - Врешь ты все.
- Эй, вы! - сказал Богач, вглядываясь в глубь экспресса. - А я чего
увидел!
Он протолкался к задним местам. Мексиканец и Альберто последовали за
ним. Девушка, чуя опасность, уставилась на мелькающие деревья бульвара. Она
была хорошенькая, кругленькая; носик ее трепетал, как у кролика, и стекло
запотело.
- Привет, душечка! - пропел Богач.
- Не лезь к моей девочке, - сказал Мексиканец. - В морду схлопочешь.
- И пожалуйста, - сказал Богач. - Я готов за нее умереть. - Он
театрально распростер руки. - Я ее люблю.
Оба заржали. Девушка смотрела на деревья.
- Не слушай его, - сказал Мексиканец. - Он хам. Извинись перед дамой.
- Ты прав, - сказал Богач. - Я хам, но я искренне каюсь. Прости меня!
Скажи, что ты меня простила, или я не отвечаю за себя!
- Бессердечная! - вскричал Мексиканец. Альберто тоже глядел в окно;
листва была мокрая,
мостовая блестела. Поток машин несся навстречу за деревьями бульвара.
Разноцветные здания Оррантии остались позади. Теперь дома были серые,
низенькие.
- Никакого стыда! - сказала пожилая женщина. - Оставьте девочку в
покое!
Ребята хохотали. Девушка на секунду оторвалась от улицы и метнула по