"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

Альберто отошел было и вдруг вернулся.
- Тереса.
Она опустила протянутую к звонку руку. Обернулась, удивилась.
- Ты завтра занята?
- Завтра? - сказала она.
- Да. Пойдем в кино. Ладно?
- Нет, не занята. Спасибо.
- Я приду в пять, - сказал он.
Тереса не входила в дом, пока он не скрылся из виду.
Мать открыла ему дверь, и он сразу начал оправдываться. Она вздыхала, в
глазах ее был упрек. Они пошли в комнату, сели. Мать молчала и укоризненно
смотрела на него. Нестерпимая тоска охватила его.
- Прости, - повторил он еще раз. - Не сердись, мама. Честное слово, я
старался уйти, а они не пускали. Я немножко устал. Можно, я пойду лягу?
Мать не ответила; она все так же смотрела на него, и он подумал: "Ну,
скоро она начнет?" Она не заставила себя ждать - поднесла руки к лицу и со
вкусом зарыдала. Альберто погладил ее по голове. Она спросила, зачем он ее
мучает. Он поклялся, что любит ее больше всего на свете, а она сказала, что
он циник, весь в отца. Всхлипывая и призывая Бога, она говорила о пирожных и
печенье, которые купила за углом и выбирала, а чай остыл, и она так одинока,
Господь послал ей горе, чтоб испытать ее дух. Альберто гладил ее по голове
и, наклоняясь, целовал в лоб. Он думал: "Вот и на этой неделе я не попал к
Золотым Ножкам". Потом она затихла и потребовала, чтоб он пообедал, - ведь
она сама стряпала, собственными руками. Он согласился, и, пока он ел овощной
суп, мать целовала его и приговаривала: "Ты - моя единственная опора". Она
рассказала, что отец сидел еще час и предлагал ей всякое: поехать за
границу, развестись, сойтись для отвода глаз, расстаться друзьями, - а она
отвергала все без колебаний. Они вернулись в гостиную, он попросил
разрешения закурить. Она не возражала, но когда он закурил, расплакалась и
принялась говорить о временах, о бренности всего земного и о том, как
незаметно дети становятся взрослыми. Она вспомнила свое детство, путешествия
по Европе, школьных подруг, блестящую юность, поклонников, великолепные
партии, от которых она отказалась ради этого человека, а он теперь губит ее,
губит!... Понизив голос и глядя печально, она говорила о муже. Раньше он был
не такой, повторяла она, и вспоминала, какой он был спортсмен, как всех
обыгрывал в теннис, как элегантно одевался, как они после свадьбы ездили в
Бразилию и гуляли, взявшись за руки, по пляжу Ипанема. "Его погубили
приятели! - восклицала она. - Лима - истинный Вавилон. Но я спасу моего
мужа, я молюсь за него!" Альберто молча ее слушал и думал о том, что скажет
Холуй, когда узнает про кино и о том, что Богач с Эленой, и об училище, и о
ребятах, у которых не был года три. Мать зевнула. Альберто встал, пожелал ей
спокойной ночи и пошел к себе. Он начал раздеваться, как вдруг увидел на
столике конверт, на котором печатными буквами было написано его имя. Он
открыл конверт; там лежала бумажка в пятьдесят солей.
- Это он тебе оставил, - сказала мать с порога. И вздохнула: - Я
приняла. Бедный мой мальчик, не страдать же тебе из-за меня!
Он обнял ее, поднял, покружил по комнате, крикнул: "Все будет хорошо,
мамочка, я для тебя все сделаю!" Она блаженно улыбалась и повторяла: "Нам
никто не нужен". Целуя ее и обнимая, он попросил разрешения выйти.
- На минутку, - говорил он. - Подышать немножко.