"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

что-то сделать". При всем классе он вызвал самого сильного - сейчас он уже
не помнил ни его имени, ни лица, ни грозных кулаков, ни сопенья. Когда он
стоял перед ним - на свалке, в кругу кровожадных зрителей, - он не боялся,
даже не волновался, он просто пал духом. Его тело не отвечало на удары и не
уклонялось от них - оно ждало, пока тот, другой, устанет. Он хотел наказать,
переделать свое трусливое тело, потому и заставил себя обрадоваться, когда
отец заговорил об училище, потому и вытерпел здесь двадцать четыре долгих
месяца. Теперь надежда ушла; он никогда не станет сильным, как Ягуар, или
хитрым притворой, как Альберто. Его раскусили сразу - никак не скроешь, что
ты беззащитный, трус, холуй. Теперь он хотел одного - свободы; делать что
хочешь со своим одиночеством, вести его в кино, запираться с ним наедине. Он
поднял руку и трижды постучал в дверь.
______________
* [15]Св. Франциск Сальский (1567 - 1622) - церковнослужитель и
богослов, родом из Савойи, создатель монашеского ордена салезианок.

Может быть, Уарина спал? Его припухшие глаза багровели на круглом лице,
как две язвы; волосы были всклокочены, взгляд мутный.
- Мне надо с вами поговорить, сеньор лейтенант. Лейтенант Ремихио
Уарина был среди офицеров
таким же изгоем, каким Холуй среди кадетов: он не отличался ни ростом,
ни силой, его команды вызывали смех, его никто не боялся, сержанты отдавали
ему рапорт, не вытягиваясь, и презрительно смотрели на него; его рота была
хуже всех, капитан Гарридо распекал его на людях, кадеты рисовали его в
непристойных позах. По слухам, он держал лавочку в Верхних Кварталах, его
жена торговала там сластями и печеньем. Почему он пошел в военное училище?
- Что там у вас?
- Разрешите войти? Я по важному делу, сеньор лейтенант.
- Вы хотите побеседовать со мной? Обратитесь к своему непосредственному
начальнику.
Не одни кадеты подражали лейтенанту Гамбоа. Уарина перенял у него
привычку стоять навытяжку, цитируя устав. Но в отличие от Гамбоа у него были
хилые ручки и дурацкие усики - черное пятнышко под носом. Кто такого
испугается?
- Это тайна, сеньор лейтенант. Дело очень важное.
Лейтенант посторонился, он вошел. Постель была в беспорядке, и Холуй
сразу подумал, что, наверное, вот так - голо, печально, мрачно - в
монастырской келье. На полу стояла пепельница, полная окурков; один еще
дымился.
- Что у вас? - повторил Уарина.
- Я по поводу того стекла.
- Имя, фамилия, взвод, - быстро сказал лейтенант.
- Кадет Рикардо Арана, пятый курс, первый взвод.
- Что там еще со стеклом?
Теперь трусил язык - не шевелился, высох, царапал, как шершавый камень.
Что это, страх? Кружок изводил его; а после Ягуара Кава был хуже всех, он
крал у него сигареты и деньги и как-то раз, ночью, помочился на него. В
определенном смысле он, Холуй, действовал по праву - в училище уважали
месть. И все же в глубине души он чувствовал себя виноватым. "Я не Кружок
выдаю, - думал он, - а всех ребят, весь курс".