"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

застукали - да если б хоть сержант видел, его бы давно упекли, уже три
недели как выгнали бы, ах ты, черт, ему ведь надо кончить! Наверное, пес
какой-нибудь или с четвертого. Эти, с четвертого, те же псы, только
побольше, похитрей, а так - псы псами. Мы вот никогда псами не были, а все
из-за Кружка, мы умели себя поставить, тоже не просто было. Небось в прошлом
году мы никому с пятого коек не стлали! Ка-ак двину, ка-ак хрястну: "Ягуар,
Кудрявый, Кава - ко мне!" Они даже к малькам не лезли, из десятого, а все
Ягуар, он один не дал себя крестить, показал пример, да, мужчина что надо.
Хорошее было время, не то что потом, а вот не хотел бы я, чтоб оно
вернулось, лучше бы кончить, если, конечно, Кава со страху всех не сыпанет.
Кудрявый сказал: "Я за него ручаюсь, хоть они там что делай, хоть каленым
железом, он не скажет". Да, что называется, не везет, перед самым концом
влипнуть из-за дерьмового стекла. Что-что, а псом бы я стать не хотел. Когда
все знаешь, как тут и что, опять три года отбарабанить - спасибо большое.
Псы говорят: я буду военный, а я буду летчик, а я моряк - все городские, из
богатеньких, хотят в моряки. Не-ет, ты тут поучись, а потом потолкуем!"

Распахнутые окна гостиной выходили в большой и пестрый, полный цветов
сад. Оттуда пахло мокрой травой. Малышка поставил пластинку в четвертый раз
и крикнул: "Вставай, чего развалился! Для тебя стараюсь". Альберто и правда
развалился в кресле, он очень устал. Богач и Эмилио сидели тут же как
зрители и отпускали шуточки, поддразнивали, намекали на Эле-ну. Сейчас он
снова прилежно закачается в объятиях Малышки, и увидит себя в зеркале, и
весь окаменеет, и Богач скажет: "Готов. Опять танцуешь, как робот".
Он встал. Эмилио закурил сигарету, дал затянуться Богачу, затянулся
сам. Альберто видел, как они сидят на тахте и спорят, какой табак лучше -
американский или английский. На него они не смотрели. "Так, - сказал
Малышка, - теперь ты ведешь". Он повел, сперва очень медленно, тщательно
выполняя па креольского вальса, шаг направо, шаг налево, поворот, поворот.
"Сейчас лучше, - сказал Малышка, - только надо быстрей, в такт. Слушай:
тан-тан, тан-тан и поворот, тан-тан, тан-тан и поворот". И правда, теперь
шло легче, проще, он почти не думал о танце и не наступал Малышке на ноги.
"Хорошо, - говорит Малышка, - только легче, легче двигайся телом. На
повороте изгибайся, вот так, смотри", - и Малышка выгибался, на молочном его
лице появлялась дежурная улыбка; а когда, повернувшись на пятке, он
выпрямлялся снова, улыбка исчезала. "Это штука хитрая, надо знать разные
фигуры и ловко менять шаг, ну ничего, научишься. Теперь главное, чтоб ты
хорошо вел. Ты не бойся, дама тоже помогает. Руку держи крепко, по-мужски.
Давай сейчас я поведу. Вот, видишь? Понятно? Левой рукой ты жмешь ей руку, а
когда растанцуетесь, если заметишь, что она не против, сплетаешь пальцы. А
другой рукой, понемножечку, потихонечку, притягиваешь даму к себе. Для этого
надо, чтоб вся рука лежала как следует, не пальцы, а вся рука, вот тут, у
плеча. Потом опускаешь ниже, ниже, как будто случайно, вроде сама рука
слезает на поворотах. Если дама упирается или откидывается назад, ты о
чем-нибудь заговори, говори, понимаешь, смейся, а руку не отпускай.
Притягивай даму, и все. Побольше крутись, и в одну сторону. Если крутиться
вправо, голова не закружится, а дама-то крутится влево и сомлеет. Вот
увидишь, у нее в голове зашумит и она сама к тебе прижмется. Тогда опускай
руку на талию и смело сплетай пальцы. Можешь даже тронуть щеку щекой".
Вальс кончился. Иголка елозит на месте. Малышка ее снимает.