"Антон Семенович Макаренко. Максим Горький в моей жизни (Восьмитомник, т.4)" - читать интересную книгу автора

главный метод, но употребляются даже наказания физические. В немецкой
школе порют еще сейчас, то же самое и в английской школе. Это установлено
законом, допускается и считается необходимым.
После революции мы, педагоги, так широко размахнулись, что пошли прямо
по линии свободного воспитания#4: никакого наказания. Даже слово
"наказание" было запрещено. Было запрещено даже слово "метод воздействия",
потому что этим можно было прикрыть вопрос о наказании.
Я в своей работе с беспризорными правонарушителями сорвался на этом
методе. Об этом я прямо и правдиво рассказал в своей книге. Но я сорвался,
если хотите, по-советски. Я избил мальчика, но избил его не потому, что
был убежден в необходимости избить его, не потому, что я сторонник такого
наказания, а потому, что я, как человек, просто сорвался.
Работать с беспризорными, в особенности с правонарушителями, очень
трудно. Но сейчас я могу держать коллектив в 800 человек, и у меня нет
такого момента, когда я мог бы сорваться. Это невозможно. А тогда, в 1920
г., я совершил преступление. Я это иначе и не называю. Это было
преступление, и меня можно было судить и осудить, и я не имел права
заявлять какие бы то ни было претензии.
Я рассказал об этом в своей книге вовсе не для того, что другие мне
подражали и совершали такое же преступление и с преступления начинали, а
для того, чтобы показать, как плохо, как гибельно, как преступно я начал
свою работу.
Интересно, между прочим, что я и такие, как я, - а таких очень много, в
особенности много у нас, в нашем ведомстве НКВД, которое занимается
исключительно перековкой взрослых и малолетних правонарушителей, - прошли
одну линию. Те, которые раньше говорили, что ребенку все позволено, что
ребенок - творческая личность, что он сам себя воспитывает, а потому по
отношению к ребенку не может быть никаких мер воздействия, - прошли свою
линию. И вот наши линии в прошлом году столкнулись. Это линия таких
людей, как я, и старая, наробразовская людей. Столкнулись они тогда,
когда мы, согласно постановлению ЦК партии и СНК, принимали от Наробраза
некоторые колонии для правонарушителей.

Мне самому пришлось принять такую колонию, которая была
целиком во власти педологов, т.е. наиболее образованных,
прекрасных, с их точки зрения, педагогов, - это одна киевская
колония. (Примечание редакции 8-томника. - Говорится о киевской
трудовой колонии НКВД N 5 в Броварах, под Киевом, которой
Макаренко заведывал по совместительству с октября 1936 г. по
январь 1937 г., см. Бабич Н. Макаренко в Броварах, "Нар образ"

1964,3).


За 16 лет нашей работы, стоя на позиции наказания, признавая,
что наказание - не физическое, конечно, а вообще -
необходимо, мы фактически пришли к такой жизни, когда
наказывать, собственно, не нужно, не приходится наказывать, ибо
у нас есть другие методы работы.