"Антон Семенович Макаренко. Максим Горький в моей жизни (Восьмитомник, т.4)" - читать интересную книгу автора

ведении находилось очень ограниченное социальное поле. Я сам был сыном
рабочего, и мои ученики были такого же сорта. Официальные люди того
времени называли нас мастеровыми. Все же у меня были дети мастеровых более
высокого ранга - железнодорожников. Родители их были народом
квалифицированным: заслуженные деятели паровозных и вагонных парков,
машинисты, их помощники, токари, попадались между ними и начальниками
станций.
Железнодорожники жили лучше других рабочих и даже несколько гордились
своей хорошей жизнью. И детей своих учили не в каких-нибудь "начальных"
трехлетках и не в церковноприходских школах, а в специально для них
придуманных "пятилетках". Одним словом, мои ученики составляли некоторым
образом привелегированное детство.
Оканчивая пятилетку, мои ребята приступали к выбору жизненного пути. Я
руководил ими, и тогда мне казалось, что я действительно им помогаю и что
без моей помощи трудно было ребятам выбрать жизненный путь. А сейчас я
вспоминаю это время и думаю насмешливо: собственно говоря, ребятам моя
помощь и не требовалась: выбора никакого не было. Я проработал в
железнодорожной школе девять лет, выпустил в жизнь человек 500; всем помог
выбрать профессию, и все они, за малым исключением... сделались
железнодорожниками. То, что я называл выбором профессии, было вариацией на
очень малом диапазоне: от паровозного слесаря до паровозного машиниста.
Окончив школу, мои ребята поступали в тот или иной цех "учениками". Я
годами встречал их в этом завидном звании, и они все были похожи друг на
друга: замасленная, заношенная рубашка, измазанная мордочка, в руках
неизменные "концы". Учебная пабота их заключалась почти исключительно в
том, что они целый день ползали в самых грязных местах и вытирали части
машин и паровозов. Только когда у них начинала сильно отрастать борода, их
переводили в помощники слесаря, это было уже большим карьерным
достижением. Заработки их выражались в каких-то грошах, и тем не менее при
выборе профессии этот заработок был чуть ли не единственным стимулом.


* * *

После революции судьба поручила мне "самый низший отдел человечества" -
беспризорных... Вот кто составлял мое обычное общество. До того как
попасть в колонию, эти маленькие люди, собственно говоря, уже выбрали себе
"профессию", были ею очень довольны и мою непрошенную консультацию
встречали даже с некоторым сопротивлением.
Но я терпеливо приучал их к труду и к школе, вокруг себя они видели
новое, советское общество, новую свободу, новые пути человека. перед их
глазами, как и перед глазами всех советских юношей, открылись широкие
дороги. Сначала осторожно, потом все смелей и смелей мои воспитанники
вступали на них, захватывали новые области, открывали новые перспективы.
Скоро закончится 17 лет, как я работаю с ними. Многие мои воспитанники
давно стали взрослыми людьми, женились, имеют детей. Тысячи разошлись по
Советскому Союзу, и все нашли для себя профессию. Что они выбрали?
Вот я вспоминаю их имена, вижу их деятельность и хочу честно
перечислить их рабочие пути. Но такое перечисление было бы очень
утомительным. Мне трудно сказать, что они выбрали. Гораздо легче сказать,