"Антон Семенович Макаренко. Максим Горький в моей жизни (Восьмитомник, т.4)" - читать интересную книгу автора

идеалу. Это значит, что педагогика должна разработать сложнейший вопрос о
цели воспитания и о методе приближения к этой цели.
Точно так же мы не можем говорить только о профессиональной подготовке
нового поколения. Мы должны думать и о воспитании такого типа поведения,
таких характеров, таких личных качеств, которые необходимы Советскому
государству в эпоху диктатуры рабочего класса, в момент становления
бесклассового общества.
Как же обстоит у нас дело с этой проблемой?
В начале революции наши педагогические писатели и ораторы, разогнавшись
на западноевропейских педагогических трамплинах, прыгали очень высоко и
легко "брали" такие идеалы, как "гармоническая личность". Потом они
заменили гармоническую личность "человеком-коммунистом", в глубине души
успокаивая себя дельным соображением, что это "все равно". Еще через год
они расширили идеал и возглашали, что мы должны воспитывать "борца,
полного инициативы".
С самого начала и проповедникам, и ученым, и посторонним зрителям было
одинаково понятно, что при такой абстрактной постановке вопроса об
"идеале" проверить педагогическую работу все равно никому не доведется, а
потому и проповедь указанных идеалов была делом совершенно безопасным.
Педагогическая арена все более делалась достоянием педологии, и к 1936
г. у педагогов остались самые незначительные "территории", не выходящие за
пределы частных методик.
Педология почти не скрывала своего безразличного отношения к нашим
целям. Да и какие же цели могли вытекать из "среды и наследственности",
кроме фатального следования педолога за биологическими и генетическими
капризами?
Педологи сумели сохранять самое жреческое выражение во время подобных
манипуляций, а мы, развесив уши, слышали их и даже чуточку удивлялись:
откуда у людей такая глубокая ученость? Впрочем, не только удивлялись, но
и подражали. А.С.Бубнов#2 в своей статье в "Коммунистическом просвещении"
(N 5-6 за 1936 г.) приводит случай, когда деятели научной педагогики тт.
Кменев и Пинкевич в обьясниьтельной записке к программе по общей
педагогике писали: "Система расположения материала подчиняется не
отдельным отвлеченно взятым "целям", "темам", "вопросам"... а воспитанию и
обучению детей определенного возраста".
Если возраст является единственным направляющим началом педагогики, то,
разумеется, слово цели можно взять в иронические кавычки. Но мы вправе
заинтересоваться: почему вдруг в нашей стране воспитание молодого
поколения сделалось игрушкой возрастных, биологических психологических и
других симпатий? Почему такое презрение высказывается по отношению к самой
идее целенаправленности?
На эти вопросы можно ответить различно. Может быть, причины заключаются
в простом безразличии к нашей жизни и нашим целям. Ну, а если дело в
сознательном намерении скомкать нашу воспитательную работу, сделать ее
безразличной и пустой дрессировкой личности в пределах тех возможностей,
которые сами собой в этой личности открываются: личность способна
научиться читать - прекрасно, пусть учится; она проявляет наклонности к
спорту - тоже неплохо; она никаких наклонностей не проявляет, и то хлеб
для педолога - это "трудная" личность, и можно над ней покуражиться вволю.
Трудно подсчитать раны, нанесенные педологией делу социалистического