"Антон Семенович Макаренко. Максим Горький в моей жизни (Восьмитомник, т.4)" - читать интересную книгу автора

строительства на самом важнейшем его участке - воспитания молодежи. Дело
идет о болезнии теории, и даже не теории, а теоретиков, ослепленных
педологией настолько, что они потеряли способность видеть истинные
источники теории. В этом смысле болезнь имеет вид довольно несимпатичный.
Суть этой болезни не только в количестве педологических положений,
сохравнившихся до сегодняшнего дня, не только в некоторой пустоте,
образовавшейся на месте педологического Олимпа, суть в отравлении самого
нашего мышления. Научная мысль даже в искренней критике педологических
утверждений еще содержит педологические пережитки.
Зараза довольно глубока. Инфекция началась еще до революции в гнездах
экспериментальной педагогики#3, для которой характерен был разрыв между
изучением ребенка и его воспитанием#4. Буржуазная педагогика начала ХХ в.,
разрываемая на части многочисленными школами и новаторами, бесконечными
колебаниями от крпайнего индивидуализма до бесформенного и нетворческого
биологизма, могла казаться революционной наукой, потому что выступала под
знаменем борьбы с казенной школьной муштровкой и официальным ханжеством.
Но для чуткого уха уже и тогда были основания весьма подозрительно
встретить эту "науку", лишенную прежде всего настоящего научного базиса.
Уже и тогда можно было видеть в ней очень сомнительные склонности к
биологическим экскурсам, в сущности своей представляющие явную попытку
ревизии марксистского представления о человеке.
Биологические тенденции#5 экспериментальной педагогики и потом педо-
логии отталкивают каждого учителя-марксиста. И напрасно думают, что наше
учительство заморочено педологией. Если кто заморочен, то не учительство.
Выполнить призыв партии - "восстановить в правах педагогику и
педагогов"#6 - мы способны только при одном условии: решительно порвав
с безразличным отношением к нашим государственным и
общественно-политическим целям.
На Всероссийскос совещании по педагогическим наукам в апреле 1937 г.
был поставлен специальный доклад: "Методические принципы воспитательной
работы". Что в этом докладе сказано о целях воспитания, каким образом из
этих целей вытекает метод?
Доклад имеет такой вид, как будто цели воспитания автору и слушателям
давно хорошо известны, нужно говорить только о методах, о средствах их
достижения. Только для торжественного финала, отделенного от остального
изложения некоторой черточкой, докладчик возглашает:
"В основе их (принципов) лежит принцип коммунистической направленности,
который является общим руководящим диалектическим принципом воспитания,
поскольку он определяет и сожержание, и методы, и организацию всей
воспитательной работы".
И в самом деле:
"Принцип этот требует от педагога партийности в работе, политической
бдительности, глубокого понимания целей, средств и условий воспитания".
Такие именно финалы и раньше наблюдались ув педагогических писаниях. От
педагога всегда требовалось высокое совершенство, всегда теоретик любил
сказать два слова: "педагог должен". А в чем заключается долг самого
теоретика, имеется ли у него самого "глубокое понимание целей, средств и
условий"? Может быть, и имеется, но почему в таком случае теоретик держит
свои богатства в секрете, почему он не раскрывает перед слушателями глубин
своего знания? Почему только "под занавес" он иногда позволяет себе нечто