"Хосе Ортега-и-Гассет. Мысли о романе" - читать интересную книгу автора

как в битве, победитель уничтожает своих врагов, и произведение, одержавшее
жестокую победу в искусстве, истребляет легионы других, которые раньше
пользовались успехом.
В целом я убежден: если жанр романа и не исчерпал себя окончательно, то
доживает последние дни, испытывая настолько значительный недостаток сюжетов,
что писатель вынужден его восполнять, повышая качество всех прочих
компонентов произведения.


ПРИСУТСТВИЕ

По правде сказать, великий Бальзак (если не считать двух-трех книг)
кажется сегодня совершенно невыносимым. Наши глаза, привыкшие к куда более
точным и верным картинам, тотчас обнаруживают приблизительность, условность,
a peu pres[4] мира, изображенного в "Человеческой комедии". На вопрос,
почему я не приемлю Бальзака-писателя (как человек это прекраснейший образец
людского рода), отвечу: созданная им картина всего лишь худосочный
подмалевок. Чем отличается настоящая живопись от подобного подмалевка? Тем,
что в настоящей живописи изображаемый предмет представлен непосредственно,
как бы лицом к лицу, во всей полноте бытия, в абсолютном присутствии; дурной
подмалевок, напротив, не представляет предмета: на холсте - только туманные,
слабые намеки, а на что - неизвестно. Чем больше мы вглядываемся в надежде
увидеть хоть что-то, тем яснее ощущаем отсутствие чего бы то ни было.
Это различие между простым указанием и подлинным присутствием, на мой
взгляд, главное во всех видах искусства, и прежде всего в романе.
Сюжет "Красного и черного" можно передать в двух словах. Чем отличается
такой пересказ от романа? Не пытайтесь меня уверить, будто все дело в стиле.
Это неумно. Важно, что, говоря "мадам Реналь полюбила Жюльена Сореля", мы
просто указываем на событие. Стендаль же представляет его в непосредственной
действительности, наяву.
Проследив эволюцию романа с момента возникновения до настоящего
времени, убеждаешься: жанр постепенно переходит от повествования, которое
только указывало, намекало на что-то, к представлению во плоти. Поначалу
новизна темы позволяла читателю довольствоваться чистым повествованием.
Приключение занимало его, как нас занимает рассказ о событиях, связанных с
близким человеком. Но вскоре темы как таковые перестают интересовать;
источником наслаждения становятся не судьбы, не приключения действующих лиц,
а их непосредственное присутствие. Нам нравится смотреть на них, постигать
их внутренний мир, дышать с ними одним воздухом, погружаться в их атмосферу.
Из жанра повествовательного, косвенного роман делается жанром описательным,
прямым. Точнее, он становится представляющим жанром. В пространном романе
Эмилии Пардо Басан раз сто повторяют, что некий персонаж в высшей степени
остроумен, но, поскольку по ходу дела герой так и не проявляет своего
качества, книга в конце концов приводит нас в бешенство. Императив романа -
присутствие. Не говорите мне, каков персонаж, - я должен увидеть его воочию.
Обратившись к романам прошлого, которые и поныне радуют истинных
ценителей литературы, сразу же обнаруживаешь: все они пользуются тем же
приемом представления. И особенно "Дон Кихот". Сервантес дарит нам чистое
присутствие персонажей. Мы слышим живую речь, видим впечатляющие жесты.
Достоинства Стендаля - того же происхождения.