"Владимир Андреевич Павлов. Дозор на сухой миле (пионеры-герои)" - читать интересную книгу автора

Она барахтается, не выпуская из рук розовый с бахромой абажур.
Крики, команды, ругань.
И спокойный, будто ничего не происходит, голос:
- Только на рейхсмарки...
Катится по земле розовый абажур. Мелькает клетчатый платок. Из него на
абажур, на землю, под ноги солдатам сыплется соль. Ноги. Много ног. И больше
всех - солдатских, в коротких широких голенищах. Они упираются,
разъезжаются, пританцовывают.
Мычат коровы, телята, хрюкают свиньи. Аккуратно, хлыстиком, как
заботливый хозяин, солдат загоняет в вагон бычков, телок. Еще один,
ухмыляясь, подталкивает в вагон откормленную свинью. Скрежещут колеса двери
в пазу, перекидывается рукоять дверной скобы. Один жандарм ставит пломбу на
дверь невольниц. Другие отошли в сторону. Гогочут на платформе, сплевывают,
вытирают, приподняв со лба каски, пот.
А надо всем:
- То-о-о-ля!!!

... Толя перетащил свою тележку через брод в кустах, миновал кусты,
выехал на середину луга и тут услыхал, как со стороны Грядок бабахнуло пять
выстрелов. Как из-под земли.
Да так оно и было: он знал, костер хлопцы раскладывали в окопе.
Есиповой палки им теперь не миновать.
Уже на въезде в деревню он встретил Есипа. Точнее, Есип встретил Толю.
Внезапно из-за плетня показалась лысая голова. От неожиданности Толя
вздрогнул.
Староста высунулся по грудь. Положил руки на плетень. В правой руке
была блестящая, отполированная палка. Один конец с утолщением. В дырку на
другом конце протянут сыромятный ремешок - его Есип всегда наматывал себе на
запястье. Говорили, что это било от цепа. Ничего не скажешь - настоящее
било!
А еще поговаривали, что Есипу, когда он стал старостой, немцы выдали
наган и он на первых порах хвастал наганом, носил его в кармане. Карман
оттопыривался. Чтоб все видели, Есип в том же кармане носил и мешочек с
патронами.
Но вешняя вода быстро скатывается. Скатилось и с Есипа. То ли увидел,
что люди не столько боятся его, сколько глядят с брезгливостью, то ли
сообразил, что оружие может оказаться не только у него - если уже не
оказалось! - но привычку таскать наган в кармане и класть туда еще и мешочек
с патронами оставил. Говорил, будто отняли у него наган. Кто? Когда? Верить
Есипу или нет, если тот и сам себе верил, может, всего раз в году?
"Кто там стреляет?" - спросил Есип.
"Не знаю", - ответил Толя.
"Все вы ничего не знаете, да все прояснится", - буркнул староста.
Било у него в руке угрожающе поднялось. Но Есип не стал бить Толю. Било
скользнуло вниз. Скрылся за плетнем и его владелец.
Приехав домой, Толя закатил тележку под поветь, разнизал веревку,
принялся рубить дрова. Пока рубил, раза два выбегал на улицу глянуть, не
идет ли мать. Ее не было. А когда кончил работу, метнулся через улицу на
огород, откуда был виден большак. По нему никто не шел и не ехал. Прошел
дальше, к выгону. И оттуда никого не увидел. Вернулся домой: подумал, что