"Йен Пирс. Портрет" - читать интересную книгу автора

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что ни один художник ни разу
не совершил хладнокровного убийства? За всю историю искусства, как бы далеко
вы ни заглянули, не найти художника, который был бы расчетливым и
безжалостным убийцей. Да, я знаю, имели место непредвиденные случаи, ну,
например, с Караваджо, который в драке пырнул кого-то ножом, но они не в
счет. И многие кончали с собой. Но я говорю о преднамеренности, о
спланированном убийстве. Их мы не совершаем. Почему, как по-вашему? Потому
ли, что мы творцы, а не разрушители? Потому ли - как знают все, кто способен
понимать, - что на самом деле мы, нашему бахвальству вопреки, слабовольные,
запуганные личности и пыжимся найти признания и хвалы, вместо того чтобы
кому-то мстить?
В чем бы ни заключалась причина, но это так. И подумайте вот про что:
какую великолепную защиту можно было бы сделать из этого в суде.
Предположим, я столкну кого-нибудь с обрыва, и предположим, у меня хватит
ума устроить это так, что никто ничего не увидел. Предположим, что полиция
все-таки заводит на меня дело. Вообразите сцену в суде. Все репортеры,
присяжные, судья, прокурор, адвокат, ну, словом, все сосредоточили внимание
на свидетельской скамье. А я стою там величавый, пренебрежительный,
чуть-чуть броский, чтобы подчеркнуть мое богемство, но не настолько, чтобы
оттолкнуть присяжных. Бог мой, какую речь мог бы я произнести! Оскар склонил
бы голову перед моим превосходством. Уистлеру против обыкновения пришлось бы
признать, что есть некто превыше него.
"Выдумаете, нашелся бы индивид, способный отвлечь меня от моего
искусства? Люди смертны, художник - творец вечного. Вы думаете, мы снизойдем
до преходящего?" И так далее. Стратегия вам понятна? На скамье подсудимых
окажусь не я, а все искусство. Присяжные могут признать виновным меня, но
сомневаюсь, что у них хватит наглости заодно признать виновными Чимабуэ,
Рафаэля, Микеланджело, Гейнсборо и Тернера. Они будут стоять там рядом со
мной плечом к плечу. Один за всех и все за одного. "Поглядите на мои
картины, воспримите скрытую в них душу. Мог ли тот, чья жизнь посвящена
поискам Правды и Красоты, замышлять грязное, насильственное..." Присяжные
поверили бы мне на слово. Вы не единственный, кто способен эксплуатировать
английское ощущение неполноценности в подобных целях. Только художник может
применить такую стратегию и выйти победителем. Будь вы рыбником, вы не могли
бы построить защиту, опирающуюся на факт, будто найдется мало рыбников,
склонных к насильственным действиям (хотя они могут быть и крайне
миролюбивыми, откуда мне знать?). Но с художником, я убежден, все получится
и без особого труда.
Быть может, это неправда в любом случае. Быть может, художники убивают
ближних бесперечь, но так искусно, что это им сходит с рук. Унижение,
которому мы вас подвергли с подделкой, я хранил про себя, убийство,
подозреваю, можно было бы скрыть с такой же легкостью. Но, разумеется, со
временем мне пришлось бы рассказать о нем, ведь рассказал же я вам наконец
про вашего Гогена. Я бы оставил сообщение о нем в моих бумагах, чтобы оно
было когда-нибудь прочитано после моей бесповоротной кончины. И не
признание, а обоснование, поскольку мои действия были бы абсолютно
оправданными.
Но что могло бы побудить художника к убийству? Обычные причины не
годятся. Ревность, алчность, стыд - святая троица смерти. Ими, мне кажется,
объясняются почти все убийства, и они, если задуматься, крайне тривиальны.