"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

терпеть не мог торговаться и, как правило, раздавал самые ценные трофеи
своим корыстолюбивым вассалам, предоставляя им препираться из-за добычи.
- Мало кто из них мне известен, и уж точно я не помню никаких имен.
Честно распределить их было поручено моему кастеляну.
Ив тут же ухватился за эти слова:
- Ваша милость, но ведь кастелян Фарингдона присутствует в этом зале.
Будьте великодушны, позвольте мне получить ответ от него! - воскликнул он и,
видимо опасаясь отказа, тут же спросил: - Где Оливье Британец? Кто его
прячет?
Он произнес эти слова достаточно сдержанно, но тем не менее бросил свой
вопрос, словно копье, через разделявшее ряды соперников пространство,
адресуя не королю, а де Сулису. Юноша нуждался в снисходительности Стефана,
если хотел получить ответ. Там, где другие могли лишь просить, король имел
право повелевать. А терпение короля уже почти истощилось, правда, виной тому
была не настойчивость юного сквайра, а просто-напросто чрезмерно
затянувшееся собрание.
- Просьба этого юноши вполне разумна, - нехотя поддержал Ива епископ.
- Да ради Бога, - раздраженно бросил король де Сулису, - скажи ты ему,
что он хочет знать, и покончим с этим делом.
Голос де Сулиса, почтительный и покорный, прозвучал из задних рядов
приспешников Стефана, оттуда, где Кадфаэль никак не мог его увидеть.
- Ваша милость, я бы и рад, да только ответа у меня нет. В Фарингдоне я
никакой выгоды для себя не искал и даже удалился с совета, предоставив
решать судьбу пленных рыцарям гарнизона. Разумеется, тем, - добавил он с
ехидной слащавостью, - которые вернулись под ваши знамена. А уж что да как
они порешили, я о том не допытывался. Доходили до меня слухи, будто
некоторых пленных уже, как положено, выкупили, а о прочих ведать ничего не
ведаю. Может, писцы и составили какой-нибудь список, но я им не
интересовался и никогда не видел.
Задолго до того, как де Сулис закончил, среди сторонников императрицы
поднялся ропот, ибо насмешка над защитниками Фарингдона не могла оставить их
равнодушными. Волнение пробежало по рядам лордов; скорее всего, будь у
собравшихся мечи, их бы уже наполовину вытащили из ножен.
Ив возвысил голос, все еще сдержанный, но гневный, что, в свою очередь,
вызвало в ответ столь же гневные восклицания приверженцев короля.
- Ваша милость, он лжет. Это он распоряжался всем от начала до конца.
Этот человек бесстыдно лжет!
Его возглас потонул в возмущенном реве. Еще миг, и заполнившие зал
лорды принялись бы за неимением оружия отвешивать друг другу пинки да
затрещины. Но епископ Винчестерский, величавый и негодующий, поднялся и
поддержал громогласный призыв Роже де Клинтона к порядку. Король и
императрица, вскочив на ноги, метали громы и молнии, но постепенно
спокойствие восстановилось, хотя казалось, что самый воздух в зале дрожал и
был полон едкой ненавистью.
- Давайте сделаем перерыв, - угрюмо предложил де Клинтон, когда
воцарилась наконец неустойчивая, хрупкая тишина, - и расстанемся без обид и
брани, каковые здесь неуместны. Мы встретимся вновь после полудня, и я
призываю вас явиться сюда в расположении духа, более подобающем добрым
христианам, дабы продолжить наш разговор откровенно, но без горячности. А
потом, независимо от исхода этой встречи, мы, оставив мечи и позабыв о