"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

- Да сотрется печаль из твоей памяти, брат, - сказал Филипп, - как
только мы, чужаки, уедем отсюда и оставим вас с миром. Как сотрется и память
о нас, лишь только смолкнет стук копыт наших коней.
- На все воля Божья, - отозвался Кадфаэль, однако уже сейчас невесть
почему почувствовал, что пожеланию Филиппа сбыться не суждено.
Молодой человек повернулся и из темного придела через сравнительно
светлое пространство нефа и хора направился к высокому алтарю. Кадфаэль же
остался на месте, гадая, отчего, когда Фицроберт ошибочно принял его за
брата этой обители, он не спросил у сына Глостера напрямик, кто держит в
плену Оливье? Счел неподходящим время и место либо же опасался услышать
ответ?
Повечерие, последнее богослужение, долженствующее обозначать завершение
дневных молитв и подведение итогов дневных трудов с их пусть и скромными, но
успехами, в этот вечер являло собой лишь прощальную демонстрацию гордыни.
Соперники, не имевшие пока возможности восторжествовать на поле боя, решили
по крайней мере постараться превзойти друг друга пышностью и благочестием.
Церкви это, возможно, сулило щедрые пожертвования, государству же, увы, -
ничего.
Императрица в конце концов вознамерилась не уступать противнику даже
здесь. Она явилась в храм во всем своем мрачном великолепии, и сопровождали
ее отнюдь не камеристки, а самые молодые и привлекательные сквайры ее свиты.
За спиной Матильды выстроились могущественные бароны. Простым прихожанам
оставалось лишь жаться к стенам, заполняя темные уголки нефа. Темно-голубые
и золотистые цвета облачения наводили на мысль о стальной броне, и, скорее
всего, не случайно. Видимо, и придворных дам она не взяла с собой намеренно,
потому что им нет места на поле боя, где она не уступала ни одному мужчине и
где с ней не могла сравниться ни одна женщина. Если, конечно, забыть об
отважной и деятельной королеве, безраздельно царившей на юго-востоке,
твердой рукой удерживая эти земли под скипетром своего супруга.
Следом появился Стефан. Одетый с небрежной роскошью, высоко подняв
непокрытую русую голову, он размашистым шагом вошел в храм. Справа от короля
с лучистой улыбкой шествовал Ранульф Честерский, державшийся так, будто он
занял какую-то очень важную должность, специально учрежденную королем для
новоприобретенного ценного союзника. Слева от Стефана шел Уильям Мартел, его
управляющий, а позади - степенный Роберт де Вир, королевский констебль. Его
многолетняя преданность была доказана делом, и ему не было нужды лебезить и
заискивать перед монархом. Из своего укромного уголка Кадфаэль приметил, что
Филипп Фицроберт появился лишь через несколько минут. Выйдя откуда-то, где
он, видимо, предавался раздумьям, молодой человек неспешно занял место среди
сторонников короля, но протискиваться поближе к государю не стал, а скромно
остался в задних рядах. Впрочем, сдержанность и нежелание выпячиваться
ничуть не умаляли его достоинства.
Кадфаэль поискал глазами Хью и обнаружил его среди вассалов графа
Лестерского, который собрал вокруг себя наиболее надежных и рассудительных
молодых людей. Но Ива Кадфаэль найти не смог. К тому времени, времени начала
службы, церковь уже была набита битком, так что опоздавшим нелегко было
найти место не только в нефе, но даже на крыльце. Лица в полумраке
сливались.
За окнами темнело, и внешний мир словно отдалялся от храма. Епископы,
похоже, уже смирились с тем, что все их усилия достичь примирения пошли