"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

оказался в Ковентри?
- Но де Сулис не подпустил бы к себе этого человека точно так же, как и
Ива, - заметил Филипп.
- Я думаю, что он усыпил бдительность де Сулиса, прикинувшись другом.
Ив же объявил о своей ненависти во всеуслышание. Нет, ему де Сулис никогда
не позволил бы приблизиться и на удар меча, не то что кинжала. Освободи Ива
Хьюгонина и возьми меня вместо моего сына.
Филипп медленно вернулся к своему месту за столом и сел. Бросив
случайный взгляд на так и оставшуюся открытой книгу, он бережно закрыл ее,
уронил голову на руки, а затем поднял глаза на монаха.
- Да, - промолвил Филипп, обращаясь скорее к себе, нежели к Кадфаэлю. -
Да, мы ведь так и не решили, как быть с твоим сыном. Хорошо, поговорим об
Оливье. Некогда я думал, будто хорошо его знаю, но, видать, ошибался. Он
никогда не рассказывал мне об отце.
- А он и знает обо мне только то, что еще ребенком слышал от матери.
Сам я не говорил ему ничего. Отец для него всего лишь легенда, ярко
расцвеченная любовью.
- Если тебе покажется, что я слишком назойлив, не отвечай. Но, уж
прости за докучливость, кое-что я хотел бы уяснить. Например, как это ты,
будучи монахом, завел сына?
- Тогда я еще не был монахом. Это случилось в крестовом походе. Мать
Оливье жила и умерла в Антиохии. О том, что она родила сына, я узнал лишь
много лет спустя, когда повстречал Оливье здесь, в Англии. Он рассказал о
своей матери, и, когда я сопоставил время, у меня не осталось сомнений.
- В крестовом походе, - эхом повторил Филипп, и глаза его загорелись.
По-новому, с нескрываемым интересом пригляделся он к окаймленной венчиком
седых волос тонзуре Кадфаэля и его обветренному, морщинистому лицу. - Так ты
был там? Освобождал от неверных Святую землю? Вот война, участием в которой
можно гордиться.
- Пожалуй, участие в такой войне легче всего оправдать, - невесело
отозвался Кадфаэль. - Большего бы я не сказал.
Филипп не сводил с монаха горящего взгляда, но смотрел как будто сквозь
него, вдаль, уносясь мысленным взором в легендарные, воспетые в преданиях
края. Со дня падения Эдессы весь христианский мир опасался за судьбу
Иерусалимского королевства. Сам папа, епископы и аббаты вздрагивали во сне,
вспоминая об осажденной столице Святой земли, а когда возвышали свой голос в
защиту Церкви, он звучал словно трубный зов. Филипп же был еще молод, и этот
зов не мог оставить его равнодушным.
- Как же вышло, что ты, не зная о сыне, встретил его здесь? И только
один раз?
- Я видел его дважды и надеюсь с Божией помощью увидеть и в третий
раз, - твердо ответил Кадфаэль и кратко поведал Филиппу об этих встречах.
- И он по-прежнему не знает, кто его отец? Ты так ничего и не сказал?
- А зачем? Позора в его происхождении нет, но и похваляться особенно
тоже нечем. Жизнь Оливье сложилась, у него своя дорога. Зачем мне попусту
тревожить его, сбивая с намеченного пути?
- Так ты ничего от него не ждешь? Ни о чем не просишь?
В голосе Филиппа послышались опасные нотки. Вне всякого сомнения, он с
горечью думал о своем отце, со стороны которого не встретил понимания и
участия. Обида превратила сыновнюю любовь в озлобление, и чем сильнее была