"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

стол, они вышли через боковую дверь и тихонько прикрыли ее за собой.
Императрица отодвинула свое большое кресло от стола, чтобы писцы могли
свободно собрать документы и письменные принадлежности, и теперь восседала
на нем, свободно уронив руки на обтянутые парчой подлокотники. Ее темные
блестящие косы со вплетенными в них золотыми нитями были переброшены на
грудь и колыхались в такт спокойному, размеренному дыханию. Она выглядела
слегка усталой и несколько раздраженной. Стена за спиной этой величественной
и мрачной особы была увешана шпалерами, а скамьи покрыты подушками и
богатыми покрывалами. Все это императрица привезла с собой, чтобы придать
комнате для аудиенций - самой большой и светлой, какую могло предоставить ей
аббатство, - пышный и торжественный вид.
Трое мужчин, составлявших сейчас ближайшее окружение Матильды, заверив
последнюю грамоту, поднялись из-за стола и отошли на несколько шагов -
размять ноги после долгого совета. Рядом с окошком, за которым сгущалась
тьма, дыша вечерней прохладой, стоял Давид, король Шотландии. Верный
родственному долгу, он почти всю войну неуклонно поддерживал Матильду, не
забывая, впрочем, и об интересах своей страны. Раздоры в Англии были только
на руку монарху, главной задачей которого было утвердиться в Нортумбрии и
отодвинуть собственную границу на юг до самого Тея. Рослый и, несмотря на
седину в шевелюре и бороде, все еще весьма красивый мужчина стоял расправив
затекшие плечи и даже не повернул головы, когда в комнату вошел очередной
проситель.
По обе стороны от императрицы стояли ее управляющий Хэмфри де Богун и
церемониймейстер двора Джон Фицгилберт. Оба молодых вельможи являлись
ближайшими сподвижниками Матильды, хотя зачастую оставались в тени, в то
время как иные паладины похвалялись своими подвигами и купались в лучах
славы. За те несколько недель, что ему довелось провести в свите
императрицы, Ив пригляделся к обоим и проникся к ним большим уважением, как
к людям здравомыслящим и заслуживающим доверия.
Когда юноша вошел, оба повернулись к нему с озабоченным - ибо были
поглощены важными делами, - но приветливым видом. Матильда же, кажется, не
сразу припомнила, при каких обстоятельствах он пропал, а когда вспомнила,
нахмурилась, будто Ив сам был виноват в том, что заставил ее поволноваться.
Юноша сделал несколько шагов вперед и отвесил низкий поклон.
- Мадам, я вернулся к своим обязанностям и могу сообщить кое-какие
новости. Позволено ли мне говорить?
- Да, да, - промолвила императрица, стряхивая свою рассеянность. - Мы
ничего не знали о тебе с тех пор, как потеряли тебя в лесу близ Дирхэрста.
Рады видеть тебя живым и здоровым. Мы решили, что это похищение устроил
Филипп Фицроберт. Так оно и было? Где он тебя прятал и как тебе удалось
вырваться на свободу?
От Ива не укрылось, что, по существу, она не придавала особого значения
как его пленению, так и освобождению. Судьба одного сквайра - пусть бы он
даже и погиб - едва ли могла что-либо изменить в ее счетах с Фицробертом.
При одном упоминании его имени в глазах Матильды зажглись опасные огоньки.
- Мадам, меня держали в Масардери, близ селения Гринемстед, в том самом
замке, что был недавно отобран у Масаров. Он приказал схватить меня,
поскольку считал виновным в смерти де Сулиса. - Юноша невольно вспыхнул,
вспомнив, что не один Филипп приписывал ему это убийство. - Но он отказался
от обвинения, - продолжил Ив, не вдаваясь в подробности, не имевшие в