"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

компетентного мнения поеживаются, но в дискуссию с человеком в большой
форме не вступают. Не в моде тогда были дискуссии. Кузьма же Евстафьевич
невозмутимо обернулся, но не всем телом, а этак через плечико, и, оглядев
позументы и якоря сверху донизу, внятно, на весь зал, нарочито грассируя,
уронил:
- Ну что ты понимаешь в искусстве, мат'ос?
Рассказывая, Сема давился от хохота и все пытался воссоздать живую
картину, как публика, не имеющая привычки ржать перед великими работами,
зажимая рты, разбегалась по укромным местам.
- И главное, мы ж тогда, конечно, на следующий день знали, вся Москва
знала, мы надутые ходили, как индюки, он же у нас живым Богом был. Ну!
Барабанов! Сам! Потом, конечно, другие легенды пришли, потом вообще все
поменялось, а ведь помню же! И вот теперь я здесь, и он здесь...
Я вежливо посмеялся вместе с Семой, не видя связи между анекдотцем
двадцатилетней давности и сущностью того, где мы все очутились теперь. Он
поспешно удрал с бутылочкой, и мне стало его жалко. Потом я вспомнил
самого себя, и мне стало стыдно. Потом еще кое-что вспомнил, и стало
интересно.
- ...и очень просто, маэстро. Я вам сейчас объясню до тонкости. Нужны три
вещи. А - субстанция... черт, мне понравился спич ст-тарика Гари-ка... Бэ
- стальной прут в метр длиной. Цэ - Сибирь. Лучше Северный полюс.
Антарктиду можно, но там высоко, в горах я себя плохо чувствую. Да, и
миска.
Сема вернулся. Сема благоухал. Его скулы зияли многочисленными порезами,
причем бритье, этот мазохистический акт, состоялось исключительно в целях
конспирации. Теперь Сема мог благоухать сколько угодно и, судя по
фамильярному "старику Гарику", делал это на все триста пятьдесят граммов
"Семейного".
- Одним концом хорошо вымороженный прут ставится в миску под небольшим
наклоном, за дру гой держим. Тонкой струйкой пускаем субстанцию по
металлу. Посторонние продукты примерзают, и на выходе имеем что? Имеем
очищенное вещество, годное к употреблению. При необходимости операция
повторяется.
- Где ж ты тут Сибирь нашел? - проворчал Правдивый. Он старался не глядеть
на Кузьмича. - Я чего-то тут у нас, слава Богу, пока никакой такой Сибири
не видел.
- А при чем здесь - тут? - Сему чуть повело. - Ты, ст-тарик, не надо -
тут. Я так, теоретически.
Вместо грязноватой майки на Семе была сорочка с тонким стильным галстуком,
куафе "короткая Африка" прополото от мусора, очки в тонкой золотой оправе
на горбатом носу. С Семой, не считая ароматических атак, теперь было
приятно общаться. Беда только, что условия Крольчатника были стопроцентно
спартанскими в отношении разного рода "субстанций", и ему приходилось
выказывать изобретательность, чтобы время от времени принимать вид, чтобы
с ним было приятно общаться. Что "субстанции", с табаком дело обстояло
точно так же. Мне пришлось бросить курить, как пару лет назад в моем лесу
пришлось научиться. Там - с голоду, здесь - от сытости. В общем, и то и то
оказалось несмертельным.
С женщинами было много лучше. Во-первых, Звезда Востока Ларис Иванна. Она
гораздо чаще появлялась без Юноши Бледного, чем с ним. Охотно делила свой