"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

- Ст-тарая, да я - пошли, я покажу, правда... Там у западной стенки, где
заложено, лужок есть. У меня, понимаешь, раздражение такое кошмарное, мне
Гарик... Игорь то есть Николаевич...
Вскакивая, Сема задел столик, я бросился ловить чашку и не увидел, как они
отошли. Когда разогнулся, Ксюха вновь замерла на пороге, вся в бесстыдном
сиянии, а Сема вопил издалека: "Вон! Вон там, где кусты!"
Ксюха откинула прядь и теперь уж точно глядя мне в глаза, тихо, отчетливо
проговорила:
- В следующий раз на муравья спорь, Игорек. На муравья. Не ошибешься. - И
пропала, свернув с тропинки.
Я осторожно поставил спасенную чашку рядом с неудачным предметом спора.
Черт ее знает, может, правда дохлую ветром принесло? Но не было ж с утра
никакого ветра. Да и что это меняет, что может объяснить?
Юноша Бледный шептал Ларис Иванне. Н.Н. уткнулась в свой унылый селедочный
винегрет. Кузьмич сокрушенно кивал. Один Правдивый все еще смотрел на
улицу, и на ганимедской его физиономии с расправившимися морщинами я читал
полное и злорадное удовлетворение от исполненной тайной задумки.

***

Вечером у меня был костер. Я развел его на месте старого кострища в
десятке шагов от домика. Очень хорошая писчая бумага давала яркое
апельсиновое пламя с синим высверком. Над Крольчатником не бывало долгих
подмосковных вечеров, темнота здесь падала сразу, что также позволяло
сделать кое-какие заключения о том, где географически мы находимся. Я
притащил раскладной стульчик и стянул с кровати покрывало, накинув на
плечи, как плед.
Три недели. Привезли меня, кстати, все еще полусонным, я мало что помню.
Правдивый, который довел до коттеджа и наутро кинул ключ от входной двери,
вовсе не собирался вводить в курс дела, а лишь показал расписание
завтраков, обедов и прочего. Это позже я со всеми более или менее
перезнакомился, в процессе. Да, вспоминая Гордеева, который говорил про
новые обертки на конфетках... нет, он сказал - "конфектах" с тем же самым,
можно согласиться, что времена все-таки изменились. С того начиная, что
теперь не заманивают интересующих человечков посулами, подарками, не
играют на тщеславии. Тебя даже не пробуют всерьез пугать или подставлять,
чтобы ты согласился. Просто берут за шкирку и пересаживают за забор. Кто?
Зачем? Ты даже не интересуешься. Какому Великому Никому принадлежим мы,
пятеро мужчин и три женщины, не знает, наверное, никто из нас. А кто
знает, тот не говорит. Мои осторожные расспросы по отдельности каждого...
почти каждого ни к чему не привели за все это время.
Здесь довольствуются тем, что сообщил о себе сам, и, назовись я хоть
пророком Даниилом, имя которому Валтасар, никто, я уверен, и ухом бы не
повел. Здесь не ходят друг к другу в гости, не занимаются массовыми
развлечениями на свежем воздухе. Здесь нет радио и телевидения, свежих
журналов и газет. Самый свежий у меня в домике журнал "Катера и яхты" за
88-й год, а из фильмов - спилберговский "Indiana Jones and the Last
Crusade" 89-го, кажется, года. Чтиво на полках - тоже сплошь детективная
классика, причем и издания десятилетней давности. Время словно
насильственно остановлено здесь.