"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

Я не спешил, бросал по одному листу и надеялся, что кто-нибудь заглянет на
огонек, но никто не пришел. Тогда я затоптал ворох тлеющего пепла и ушел в
дом. И был сон-продолжение, настойчивая мягкая рука давала понять, что не
отступится от меня.

***

Не единожды пытался он определить тот день или миг, точку в своей жизни,
про которую мог бы сказать: вот! Отсюда. Здесь перелом. С этого часа,
мысли, встречи - началось. И не мог. То роковая дата казалась ему четкой,
то зависала меж несколькими месяцами определенного года, а то вообще
расплывалась масляной каплей по воде до того самого светлого книжного
шкафа и цапнувшей трехлетнего карапуза пчелы, залетевшей в квартиру
майским днем. Тогда ему начинало казаться, что он с самого рождения жил с
этим, как живет раковый больной, еще не ощутивший недомогания, первого
тычка боли, но уже с тикающей в собственном теле адской машиной, с
заведенной пружиной смертельных стрелок, лишенных обратного хода.
Что-то все-таки вспоминается. Яркое зимнее солнце, свежий снег, девица
виснет на локте. "Ой, какие сапожки - умереть!" - "У кого? Которая? Вон
та?" (Косой взгляд.) И фря в сапожках, скользнув на ровном месте,
раскорякой усаживается в сугроб. "Уй ты! А еще?" - "Сколько хочешь.
Запросто. Гляди!" - И туда же господинчик в шапке пирожком. И оторопевшие
школьницы. И тип в дубленке.
Голова звонкая-звонкая, пустая, руки-ноги невесомы. Теперь так случается
после каждого "наката", а тогда это было впервые, и он сравнил свое
состояние с тем, что ощущал, однажды насосавшись насвоя с гашишем. Не сам
шагаешь, выдирая себя из земного притяжения, а твердь будто отскакивает от
подошв. Примерно так же.
Девица испугалась, завизжала, отпрянула от него. Через глаза, уши, ноздри
в пустую голову ворвался январь. "Да чего ты, совпадение простое, дура,
ну?" Он, кажется, чуть навеселе был тогда. Он сам верил тому, что говорил.
А на пятачке оказался раскатанный каточек, предательски припорошенный
ночным снегопадом. Он вспомнил к месту из джеклондоновского "Сердца трех",
где описываются совпадения, а эта дурища, которая, конечно же, ничего
подобного не читала, уже пьяная, хохотала взахлеб: "Сов-падение,
понимаешь? Сов! Падение!.." И они еще придумывали всевозможные
звукосочетания на "сов", и, изнемогшие от смеха, сами уселись в
исковерканный сугроб.
А вот теперь оказывается, что он не просто запомнил, а как бы запечатлел
случай, хотя и не может уточнить, в какую из зим тот произошел.
По-настоящему он задумался, только когда завел себе специальную тетрадку
для всякого рода странных событий и сбывающихся примет. Нет, он не увлекся
вдруг мантикой. Эти "сорок четыре способа заглянуть в будущее". От
аксиномантии - "по камню, балансирующему на острие раскаленного топора" до
филлородомантии - "по звукам хлопанья листьями розы по рукам". До такой
экзотики он не дошел. Скорее это можно было назвать своеобразным
дневником. Он вдруг подметил, что слишком часто у него повторяются
примеры, когда одно его действие влечет за собой последствия, не имеющие к
действию никакого разумно объяснимого отношения. Это могло быть из
общепринятых примет, скажем, пустое ведро. Встреться оно, и следом