"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

своим способом снятия головной боли. Необходимости не было.

***

- Хай, пиплз!
Увы, сенсации я не произвел. Компания сегодня не была настроена
веселиться. Не по-компанейски была настроена наша компания нынче. Кузьмич,
мрачный и весь какой-то желтый, будто всю ночь пил, а наутро обнаружил у
себя первые звонки боткинского недуга, кушал полдюжины яиц по-французски.
Окунал в них, со срубленными макушками, длинные кукурузные палочки. Сема
мучился над миской с даже издали неаппетитным крошевом. Одна Наташа Наша
неуверенно улыбнулась мне выпачканными в винегрете длинными зубами.
Ну, разумеется, народам было не до меня! За столиком Ларис Иванны,
притиснув восточные сладости хозяйки в самый угол, млел и ворковал
Правдивый. Ему не то что на рожу мою босую, а и на весь свет-то было
наплевать-забыть. Случись здесь, за его повернутой к нам спиной,
землетрясение - не заметил бы, потоп - не обратил внимания, пожар -
отмахнулся, расстрел - ухом бы не повел. Что-то он ей пришептывал, Ларис
Иванна в ответ прихохатывала, и, судя по движениям широченных плеч
Правдивого, дело у них там готово было перейти от общей стратегии к
конкретной тактике.
Огорченный всеобщим невниманием, я уселся за столик со своим корабликом и
обнаружил, что кормить меня сегодня не будут. Потому что не сделал заказ.
Вот оно, наше шикарное меню на десяти страницах плотного машинописного
текста. В твер дых тисненых корочках. Загнул я, понятно, насчет
устройства, как в простом доме отдыха трудящихся. Я забрал со стола кружку
и пустую тарелку.
- Э... Александр, как там тебя по батюшке. - Я постучал, как в стену, в
обширную спину. - Саня! Я заказать вчера забыл. Делись давай.
- А еще помню, Лара, мы в Коми трассу вели. За двести, понимаете, верст
песок и щебень возили. Там же болота сплошные. Техники сколько потопло!
Глядишь, идет тебе "КамАЗ", а глядишь - р-раз! - и нет его. Дружок мой,
Санька Чекмарь, там погиб...
- Доброе утро, Ларис Иванна, - перегнулся я через плечо Правдивого.
- Ах, как же вы так, Игорь! Возьмите это пирожное, а то я не удержусь и
съем. Доброе утро.
- Чего тебе? Отстань, Игореха, вон, бери там. И слушай, иди отсюда, иди ты
для Бога, а? Бери у меня на столике, мало тебе?
Наворочено у Правдивого было по форме "завтрак съешь сам". Но меня-то это
не устраивало. Я пошел побираться дальше.
- Кузьма Евстафьевич, пожалейте сироту.
- Бывает рассеянность, бывает забывчивость, бывает глубокий склероз, но не
будем, господа, забывать о болезни Альцхаймера! - Даже голос у Кузьмича
сегодня казался севшим и потухшим. - А еще молодой человек, - укоризненно
добавил он.
- Не будем забывать о забывчивости, а? - только и нашелся я.
Кузьмич смерил меня желтым глазом.
- Угадаете - откуда, поделюсь с вами. Нет - нет. Согласны?
- Согласен, - сказал я, развалясь на стуле напротив. - Валяйте. Шарахните
в меня томом классика.