"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

все здесь будут делать люди повыше рангом, чем мы с тобой. Впрочем, не
сплоховать в случае чего тоже весьма важно. Начнем с кровати, которую уже
должны были приготовить. - Мы вдвоем откинули расшитое покрывало; постель
была застелена простынями плетеного египетского полотна. - Как, без
благовоний? Не знаю, кто готовил для нас эту кровать: все равно как в
постоялом дворе для погонщиков верблюдов. Ну, как бы там ни было, представим
себе, что благовония все же рассыпаны.
Встав у кровати, Оромедон потянул с головы свою шляпу-петас.
- Это сделает какой-нибудь сановник действительно высокого ранга.
Теперь, чтобы снять пояс, требуется сноровка; само собой, господин не станет
оборачиваться, чтобы помочь тебе. Просто обхвати мою талию и скрести ладони;
вот-вот, именно так. Потом халат. Начинай расстегивать сверху. Теперь зайди
за спину и медленно опускай его вниз; твой господин немного раздвинет руки,
этого вполне достаточно. - Я снял с него халат, обнажив стройные оливковые
плечи, на которые сразу упали черные кудри, едва тронутые хной. Мой
наставник сел на кровать. - Что до туфель, то тебе придется встать на оба
колена, немного откинуться назад и снять их по очереди, принимая каждую ногу
отдельно, но всегда начиная с правой. Нет, не вставай пока. Он уже успеет
распустить пояс штанов; и теперь ты тянешь их на себя, все еще стоя на
коленях и все это время не поднимая глаз.
Я выполнил повеление наставника, а он немного приподнялся на кровати,
облегчая мне задачу, и остался в одной льняной повязке на чреслах. Двигался
он с удивительной грацией, а кожа его не имела изъянов; то была не
персидская, но мидийская красота.
Не нужно складывать; постельничий заберет одежду, но помни: она ни
мгновения не должна валяться на виду. И теперь, если только эту комнату
потрудились бы оснастить всем необходимым, ты набросил бы на плечи господина
ночную рубашку - это я виноват, совсем про нее забыл, - под которой он снял
бы повязку в соответствии со всеми приличиями.
Плотно завернувшись в простыню, Оромедон распустил свою повязку и
отложил ее на стул.
Оромедон откинул покрывало, столь доброжелательно и уверенно улыбаясь,
что я успел забраться в постель раньше, чем сообразил, что происходит. Я
отпрянул, и сердце мое взорвалось упреком и досадой. Юноша нравился мне, и я
доверял ему, - зря, он лишь играл со мною! Он ничем не лучше прочих.
Потянувшись, он поймал мою руку, сжал ее твердо, но без раздражения или
похоти.
- Полегче, мой оленеглазый отрок. Замри-ка и послушай. Я никогда, за
все это время, не сказал тебе ни одного лживого слова. Я всего лишь учитель,
и все это - не более чем часть моей работы, ради которой я здесь. И если моя
работа мне по душе, тем лучше для нас обоих... Знаю, ты о многом хотел бы
забыть; уже скоро память твоя смилостивится. В тебе есть гордость -
уязвленная, но не растоптанная. Наверное, именно она превратила твои
приятные черты в подлинную красоту. Обладая таким нравом, ты конечно же
должен был сдерживаться, живя так, как жил: разрываясь меж своим жалким,
корыстным хозяином и его грубыми дружками. Но пойми, те дни уже прошли. Пред
тобою - новая жизнь. Надо понемногу делиться тем, что ты прячешь внутри, и я
здесь затем, чтобы научить тебя искусству наслаждения. - Протянув вторую
руку, он мягко потянул меня на подушки. - Начнем. Обещаю, тебе понравится.
Я не стал противиться уговорам. Оромедон мог и впрямь обладать неким