"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

самых изысканных словах, если только царь уже не спал к тому времени; наутро
же я часто получал подарки. Но я все-таки знал, что такое удовольствие...
Дарию было под пятьдесят, и, вопреки всем ваннам и душистым мазям, запах
старости становился все сильнее. В царской постели меня порой посещало
единственное желание: увидеть рядом не этого высокого бородатого мужчину, а
гибкое тело Оромедона. Но ни изящная ваза, ни полированная гемма не властны
выбирать себе владельцев...
Если вдруг меня начинала покалывать досада, я привычно старался
вспомнить свой недавний удел. Царь был измучен избытком удовольствий, но он
вовсе не желал избегать их. Я давал ему то, в чем он нуждался; в ответ он
был снисходителен и милостив. Стоило мне подумать о прочих - жадные
мозолистые руки, вонючее дыхание и грязные мысли, - как я тут же жалел о
минутной слабости и старался отблагодарить своего повелителя так хорошо, как
только умел.
Уже очень скоро я прислуживал Дарию все его свободные часы. Он подарил
мне замечательную маленькую лошадку, чтобы я мог сопровождать его в верховых
прогулках по царскому парку. Нет ничего странного в том, что парк этот часто
называли раем: поколение за поколением цари собирали здесь редкие цветущие
растения со всех концов Азии. Высокие деревья, с землей и корнями, подчас
нуждались в целой цепи повозок, влекомых волами, и в целой армии садовников,
ухаживавших за ними в дороге. Дичь здесь также была отборной; во время охоты
егеря гнали ее навстречу царю - и дружно аплодировали каждому меткому
попаданию в цель.
Как-то Дарий вспомнил, что я могу петь, и пожелал услышать мое пение.
Мой голос никогда не был особенно прекрасен, хотя порой голоса евнухов
намного превосходят женские в силе и мягкости, но он был вполне приятным и
чистым, пока я сам был мальчиком. Я бросился за маленькой арфой, купленной
на базаре и подаренной мне моей прежней госпожой. Царь был так потрясен,
словно я внес в его покои какую-то отвратительную падаль.
- Это что еще такое? Отчего ты не спросил у кого-нибудь подходящий
инструмент? - Видя мое смятение, он проговорил тихо: - Да, я вижу, что
гордость не позволила тебе просить. Но выброси же эту жалкую деревяшку. Ты
споешь мне не раньше, чем получишь что-то, достойное своей красоты.
Мне принесли роскошную арфу из черепахового панциря и самшита, с
колками из слоновой кости, и сам глава придворных музыкантов дал мне
несколько уроков. Но однажды, еще до того, как я успел выучить его сложные
пьесы, я наслаждался солнцем, сидя на кромке фонтана и вспоминая равнины за
стенами отчего дома. Когда царь попросил спеть, я выбрал песню, которую пели
у ночных костров дозорные нашего поместья.
Когда я закончил, Дарий поманил меня к себе; в его глазах мне
померещился блеск.
- Эта песня, - сказал он, - словно воскресила предо мною твоего бедного
отца. Что за счастливые дни канули безвозвратно, и с ними - наша
молодость... Он был верным другом Арсу, да примет многомудрый Бoг его душу;
будь он жив ныне, я встретил бы его здесь как друга. Знай, мальчик мой: я
никогда не забуду, что ты - его сын.
Он положил мне на голову унизанную перстнями ладонь. Там были двое его
друзей и дворецкий; с той минуты, как он и желал того, моя позиция при дворе
изменилась. Я не считался более мальчиком, купленным для удовольствий, но
стал фаворитом благородного происхождения, - и все знали об этом. Отныне я