"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

воинства куда большего, чем при Иссе. Столько и еще полстолько.
- Истинно так. Еще с ним колесницы и "косари". - Поглядев друг на
друга, мы тут же отвели глаза.
Я определил Тигра, своего коня, в отдельное стойло с крепкими воротами
и позаботился о том, чтобы не дать ему застояться.
Царские посланники расставили посты для передачи вестей между царем и
Арбелой. Почти ежедневно один из них появлялся у нас. Через день-другой мы
услышали, что македонцы стали лагерем на холмах по ту сторону гавгамельской
равнины, как царь и рассчитывал. Позже передали, что видели самого
Александра: вместе с военачальниками он объезжал будущее поле битвы. Его
узнали по сверкавшим доспехам.
Той ночью на небе играли летние молнии, не принесшие дождя. Северная
часть горизонта горела; часами там вспыхивали и танцевали огненные языки,
без раскатов грома. Воздух оставался тяжел и неподвижен.
На следующее утро я проснулся в предрассветных сумерках. Вся Арбела
была на ногах, гарнизон занимался лошадьми. На восходе крепостная стена едва
вместила всех, кто пришел глазеть на север, хоть там и не на что было
смотреть.
Я снова повстречал Бубакиса, навещавшего жен-щин в их покоях, и
догадался, что он уговаривает евнухов не сидеть на месте. Заботы гарема
делают этих людей жирными и ленивыми, однако все они оста-лись верны своему
долгу, как нам вскоре предстояло убедиться.
Пуская Тигра галопом, я чувствовал, как нетерпелив и раздражен мой
конь: он перенял это у других лошадей, а те - у воинов. Вернувшись, я сказал
Неши: "Присматривай за конюшнями. Гляди, чтобы никто не ворвался туда". Он
не спрашивал ни о чем, но я видел, что по телу раба также пробегает дрожь
нетерпения. Война несет рабам много шансов - и плохих, и добрых.
В полдень прибыл царский гонец. Битва началась вскоре после восхода
солнца. Наша армия провела всю ночь без сна, ибо царь решил, что македонцы,
будучи в меньшинстве, могут рискнуть напасть в темноте. Тем не менее
Александр дождался рассвета. Посланник, принесший эту весть, был шестым в
цепочке и более не знал ничего.
Пришла ночь. Солдаты жгли сигнальные костры вдоль городских стен.
Около полуночи я стоял на стене у Северных врат. Жара не спадала целый
день, но вечерний ветер принес долгожданную прохладу, и я спустился за
теплым одеянием. Едва я успел вернуться, как улица у Северных врат
заполнилась криками и шумом: возгласы людей, мечущихся взад-вперед,
налетающих в полутьме друг на друга, неровный стук копыт усталых,
спотыкающихся лошадей, свист плетей. Всадники вели себя словно пьяницы,
забывшие, куда они правят. То были не посланники; то были воины.
Пока они приходили в себя и потихоньку успокаивались, выбежали люди с
факелами. Я увидел мужчин, белых от запекшейся на лицах дорожной пыли, в
черных потеках крови, алые ноздри и кровавую пену на губах их коней...
Прибывшие стонали одно: "Воды!" Несколько воинов гарнизона зачерпнули из
ближайшего фонтана своими шлемами и поднесли их прибывшим - и, словно одно
лишь зрелище воды, стекавшей по рукам, придало им силы, один из всадников
прохрипел: "Все потеряно... Царь едет сюда".
Я пробился вперед с криком: "Когда?" Тот, что успел сделать глоток,
ответил: "Сейчас". Их кони, обезумевшие от запаха воды, тащили их прочь,
рвались к фонтану.