"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

предложениях, тайных, разумеется, ибо царя боялись, но мне все же давали
знать, где мне следует рассчитывать на радость свидания.
Подобными глупостями тешат себя юные, коим их мимолетное счастье или
горе всегда кажется вечным, пускай притом сами небеса грозят обрушиться на
землю!
Через два дня, так и не оправдавшие наших ожиданий, мы сошли с
северного тракта и свернули на проселочную тропу, приведшую нас к равнине,
где мы рассчитывали увидеть лагерь скифов.
Мы были там уже около полудня; огромное поле, поросшее горным бурьяном
да низким кустарником. Свой лагерь мы разбили там, где несколько чахлых
деревьев клонились под ветром и слышалось поскуливание кроншнепов; меж
камней то и дело шмыгали кролики. В остальном же я в жизни еще не видел
такой безотрадной пустоты...
Тихо сгустилась ночная тьма. К вечернему шуму лагеря скоро привыкаешь;
песни, гул бесед, редкие смешки или ссоры, приказы, стук котелков.
Сегодняшней же ночью - лишь ровное бормотание, похожее на тихий скрип
мельничных колес, вращаемых речным потоком. Оно все не хотело прекращаться,
и я так наконец и заснул под его размеренное гудение.
На рассвете меня разбудили громкие возгласы. Пять сотен конников
ускользнули от нас этой ночью, равно как и добрая тысяча пеших воинов,
забравших с собою все свое снаряжение, кроме щитов.
Рядом с моим шатром чей-то голос отрывисто бросал греческие слова,
которым тут же вторил толмач. Патрон, предводитель греков, явился объявить,
что все его люди на месте.
Они давным-давно могли бежать к Александру и помочь ему разграбить
Персеполь. Здесь они довольствовались жалованьем, казначеи же прятали от них
остальные деньги. Патрон был крепко сбитым седым мужчиной с квадратным
лицом, невиданным среди персов. Он был родом из какой-то греческой
провинции, проигравшей сражение отцу Александра; потому он пришел к нам и
привел своих людей с собою. Они служили в Азии еще со времен царя Оха. Я с
радостью видел, что Дарий говорит с греком приветливее обычного. Так или
иначе, в полдень, когда солнце оказалось прямо над головами, был созван
военный совет, но Патрона не пригласили. Чужак и наемник, он был не в счет.
Трон водрузили на помост в царском шатре, убранном и вычищенном в срок.
Властители собирались не спеша, их длинные плащи хлопали на резком ветру; на
них были лучшие одежды, какие только остались... Они столпились снаружи,
ожидая дозволения войти. Немного в стороне о чем-то горячо спорили Набарзан
с Бессом. На их лицах ясно читалась решимость - я давно ждал этого и боялся.
Войдя, я тихо сказал Бубакису:
- Грядет что-то ужасное.
- Что ты говоришь? - Он с такой силой вцепился мне в руку, что та сразу
заныла.
- Не знаю сам. Зреет что-то против царя.
- Зачем ты говоришь такое, если не знаешь? - Он был груб, ибо я
растревожил его смутные страхи.
Сатрапы и воители вошли, пали ниц, после чего заняли свое место строго
по чину. Мы, евнухи, спрятанные от их глаз в царской опочивальне, слушали
через задернутые кожаные занавеси. Таков был обычай; сегодняшний совет - не
тайные переговоры. Хотя мы послушали бы и их, если б только могли.
Царь говорил с трона. Очень скоро стало ясно, что речь он приготовил