"Мариэтта Шагинян. Своя судьба (Роман)" - читать интересную книгу автора

скандалом. Когда заболевает кто-либо из домашних, она первый день
ограничивается нетерпением. Ей приятно даже оказать помощь, она входит в
комнату, спрашивает о здоровье, рекомендует детям не шуметь, а прислуге
быть поблизости. К вечеру нетерпенье усиливается. Она сидит у себя и каждую
минуту звонит, а когда к ней приходят, нахмурившись, спрашивает: "Все еще
больна? До сих пор не встала?" На другое утро ей кажется, что ее
игнорируют. Она придирается, капризничает, плачет, велит укладывать сундук
и перевезти ее в гостиницу. На третий день с ней бывает припадок ярости, и
злоба обрушивается уже на своих. Припадки эти не всегда безобидны. Старуха
Меркулова бьет детей, и не ударит только, а именно бьет, - подолгу. Живет у
замужней дочери.
Студент-путеец, Тихонов. Истощенный, малярийный субъект, желтоглазый и
желтогубый. Он болен ожиданием несчастья. Вот уже полтора года, как он изо
дня в день предчувствует неестественную смерть; боится есть, не ездит, не
гуляет, не читает чужих книг, не дает стирать белья прачке, не спит по
ночам, не берет в руки спичек, не выглядывает из окна третьего этажа.
Боязнь заразы делает его невменяемым. От страха он покрывается холодным
потом и прикусывает свой язык. Я глядел ему в рот - язык выглядит ужасно,
весь искусан. У нас всего второй месяц.
Писатель А. И. Черепенников, пожилой, физически довольно здоровый,
приятной наружности, в пенсне. Страдает бесчувствием. Он не умеет
воспринимать событие иначе, как через литературную обработку. У него умерла
жена, и он не мог при этом ничего "почувствовать или пережить", как он сам
выражается. А между тем плачет, читая описание чьей-нибудь смерти в романе.
Чужое несчастье или несправедливость оставляют его совершенно равнодушным;
при нем можно резать курицу, не действуя на его нервы. Но описанная
художественно несправедливость возбуждает его так, что он готов идти с ней
на борьбу и пожертвовать жизнью за пострадавших. Это состояние с годами
прогрессирует. Он не терпит живых людей, вся его душевная жизнь носит
книжный характер.
Артистка Дальская. Очень красивая брюнетка, здоровая, грубоватая,
глуповатая. Живет в санатории с мужем, совершенно здоровым психически
мужчиной. Больна ревностью, бессмысленность которой она сама сознает.
Охотно и с готовностью подчиняется санаторскому режиму, любит лечиться,
сама себя останавливает и укоряет, но состояние нервов невыносимое: не
отпускает мужа ни на шаг, делает ему дикие сцены, следит за ним неотступно,
воображение полно самыми дикими картинами, ненавидит всякую женщину, не
исключая и своей матери. Часто плачет и хотела бы умереть.
Адвокат Ткаченко, средних лет, изящный блондин, всегда безукоризненно
одетый. Был бы красив, если б не беспрерывное морганье и подергивание век.
Часто вскакивает с места. У него, по его собственному выражению,
"диалектическая болезнь". Он сам мысленно отвечает на свои вопросы и
опережает всякое обращение к себе, всякое отношение тем, что реконструирует
его первоначально в мозгу. Когда сидит с кем-нибудь, то сознает не только
за себя, но и за того, кто с ним. Безошибочно чувствует, кто что о нем
думает и может думать. Подсказывает другому образ действий, иногда
направленный против него самого (то есть его, Ткаченко). Редкий лгун, -
совершенно нечувствительный к отличию правды от лжи. Глубоко депрессивен...
И вот про эту Меркулову, с которой я предвидел множество трудностей,
сказал садовник, ведь не просто из головы, а на основании чего-нибудь: