"Юлиан Шульмейстер. Служители ада " - читать интересную книгу автора

теперь окажется недругом? Только не Гринка, дружат с Коломыйской гимназии.
Всю ночь Наталка не сомкнула глаз, то компресс сменит Фалеку, то напоит
чаем. Присядет, погладит волосы, поцелует, оросит слезой... Как его
изуродовали! Губы вспухли, окружает кровавая корка, вместо носа и щек -
темно-красные опухоли. Зайдут изверги, - что сможет сделать?
Утреннее солнышко стучится в окошко, в квартире Краммеров сгустился
мрак ночи.
Фалек объясняет Наталке:
- Мы должны расстаться, перейду на другую квартиру.
- Расстаться! - не верит Наталка ушам. - В такое время решил меня
бросить!
- Не бросить, спасти тебя и Ганнусю. Ворвутся полицаи, - такие, как те,
что меня избивали, такие, как те, что истязали евреев около ратуши, тебя
убьют только за то, что жила с евреем. Твоя смерть - гибель нашей Ганнуси.
- А думал ли, как смогу жить, ежесекундно терзаясь тем, что тебя мучают
и убивают? За что ты так плохо подумал обо мне, верной жене, полюбившей тебя
на всю свою жизнь? Как смел подумать, что ради своего спасения брошу!
Суждено умереть - вместе умрем.
- А Ганнуся ?
- От судьбы не уйти!
- Неужели хочешь быть свидетельницей моей гибели?
- Не буду свидетельницей, вместе останемся жить или вместе погибнем.
На все доводы у Наталки одно возражение: чем труднее, тем крепче должны
держаться друг друга - только смерть их разлучит.
- Отдельно поселимся, оба выживем, - втолковывает Фалек жене. - Живут
же евреи, и я буду жить, если не злить связью с украинской женщиной. И ты
перестанешь колоть глаза связью с евреем.
- Будешь жить! - с горечью повторяет Наталка. - На других улицах города
не такие фашисты, не такая полиция?! Как без меня сможешь жить, кто о тебе
позаботится?!
- Сходи за Гринко, с ним посоветуемся.
На следующий день Василий Гринко навестил Фалека Краммера.
Поздоровался, будто расстались вчера, не высказал жалости, не
посочувствовал.
- Всем плохо, беда-горе ворвались в каждый дом.
- В каждый ли?! - не соглашается Краммер.
- В каждый! - подтверждает Гринко. - Одних грабят, другие ждут своей
очереди, третьи надеются, что их обойдут, четвертые намереваются погреть
руки. Не погреют, фашисты для себя захватили Галицию, всех ограбят, одних
уже убивают, для других приготовили смерть.
- Некоторые мечтают об украинской державе, - вспоминается Краммеру
беседа с Тимчишиным. - Не все себя чувствуют смертниками, видел добровольных
помощников фашистских убийц, - вновь переживает встречу с полицаями на
площади Юра и полицаем, "проверявшим" его документ.
- И я видел, как орудуют презренные люди. Так они - не народ, только
накипь на горе народном. Строго с них спросится за то, что позорили
украинское имя. А "держава" приказала долго жить.
- Быть такого не может! - перед Краммером снова ораторствует Тимчишин
со своей декларацией.
- Как это быть не может, когда сами паны немцы объявили в газете, что