"Владимир Соколовский. Старик Мазунин" - читать интересную книгу автора

морозцу бежалось ходко, без одышки. Колесил узкими переулками, забегал к
знакомым, таким же пенсионерам, ругался и кричал, жарко вспыхивая. Однажды,
выйдя таким утром из дому, кружил по городу особенно долго - словно слабый,
потаенный магнит вел Мазунина, то отталкивая, то приближая, к избе бывшей
его гулеванки Любки Красильниковой.


19

Когда-то далеко, до войны, была женой мазунинского приятеля Аркашки
Красильникова. Аркашка, тоже токарь, работал со Степаном в одном цехе.
Женившись на Любке, он сразу откололся от холостяцкой компании - за это его
Мазунин и поругивал, бывало. В первый список добровольцев они записались
вместе, добрались одним эшелоном до Челябинска, там и расстались: в городе
формировалась танковая часть, куда Красильников получил назначение. И -
сгинул Аркашка: замела, проглотила его война.
Демобилизовавшись, узнал Мазунин, что после гибели мужа Любка сильно
загуляла; теперь угомонилась немного, но - погуливает, слышно. Как-то
вечером Степан решил заглянуть к ней, разобраться, в чем дело. Встретила она
его просто, тихо, к прошлому - ни жалости, ни злобы. И как-то само собой
получилось, что Мазунин остался у нее ночевать. Сильно, сильно жгла его
тогда неутоленная тоска по женщине, а от Любки полыхало таким жаром, что
Степан терялся и пламенел лицом. Всю войну он ждал: вот кончится все,
встретится ему женщина, и будет любовь - не вороватая госпитальная, не шалая
фронтовая - а так, чтобы ни командиров, ни отбоя, ни постоянной тоски
опаздывающего: на войне никогда не хватает времени, это ясно...
Расстались они через месяц. Нет, не было ни ругани, ни крику - просто
однажды утром Любка сказала: "Не приходи больше, Степа..." И он понял:
отлюбила! Сильно не переживал, ушел - и все, потому что понимал: нет, не
такая баба нужна - а хозяйственная, степенная. Конечно, он никогда не
забывал о ней. Маленькая нечаянная радость - много ли их было отпущено
Мазунину? При всей неказистой, худощавой внешности - бабы считали ее
уродкой, мужики же думали иначе (скажем так: было в ее лице что-то такое,
что действовало на всех без исключения, - то ли глаза, серые, с прищуром, то
ли маленький, постоянно кривящийся в усмешке рот), - Любка была умна, умна
необычайно. Это достоинство Мазунин стал оценивать только в последнее время
и часто, мучась от бессонницы или проснувшись утром, про себя разговаривал с
ней. Но никак не мог уловить той ясности, остроты ума - порыва, который
вносила в каждый разговор Любка. Задаст ей, например, про себя вопрос, а она
отвечает не так, как сама должна была бы ответить, - а точь-в-точь как
мазунинская старуха.
После Мазунина Любка гулять, конечно, не перестала: и слыхал он о ней,
и видал с разными мужиками. А году в пятьдесят третьем связалась она с
первым городским красавцем и пьяницей Пашкой Зобачевым. Целыми днями шатался
он с друзьями по рынку: статный, кудрявый, в тельняшке и хромовых сапогах, с
гармонью. А вечером, после работы, за ним приходила Любка - подбирала
пьяного в лопухах и тащила домой.
Родила она от него дочку, Лизочку, красивую и тихую. Трудно даже
сказать почему, но девочку эту Мазунин любил больше всех на свете, даже
больше, чем своих ребят. Когда Лизочка была маленькая, Мазунин с получки