"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

ключи доктор наук Амвросий Амбруазович Выбегалло. Он был в валенках,
подшитых кожей, в пахучем извозчицком тулупе, из поднятого воротника
торчала вперед седоватая нечистая борода. Волосы он стриг под горшок, так
что никто никогда не видел его ушей.
- Эта... - сказал он, приближаясь. - У меня там, может, сегодня кто
вылупится. В лаборатории, значить. Надо бы, эта, присмотреть. Я ему там
запасов наложил, эта, хлебца, значить, буханок пять, ну там отрубей
пареных, два ведра обрату. Ну, а как все, эта, поест, кидаться начнет,
значить. Так ты мне, мон шер, того, брякни, милый.
Он положил передо мной связку амбарных ключей и в каком-то
затруднении открыл рот, уставясь на меня. Глаза у него были прозрачные, в
бороде торчало пшено.
- Куда брякнуть-та? - спросил я.
Очень я его не любил. Был он циник, и был он дурак. Работу, которой
он занимался, за триста пятьдесят рублей в месяц, можно было смело назвать
евгеникой, но никто ее так не называл - боялись связываться. Этот
Выбегалло заявлял, что все беды, эта, от неудовольствия проистекают, и
ежели, значить, дать человеку все - хлебца, значить, отрубей пареных, - то
и будет не человек, а ангел. Нехитрую эту идею он пробивал всячески,
размахивая томами классиков, из которых с неописуемым простодушием выдирал
с кровью цитаты, опуская и вымарывая все, что ему не подходило. В свое
время ученый совет дрогнул под натиском этой неудержимой, какой-то даже
первобытной демагогии, и тема Выбегаллы была включена в план. Действуя
строго по этому плану, старательно измеряя свои достижения в процентах
выполнения и никогда не забывая о режиме экономии, увеличении
оборачиваемости оборотных средств, а также о связи с жизнью, Выбегалло
заложил три экспериментальные модели: модель Человека, неудовлетворенного
полностью, модель Человека, неудовлетворенного желудочно, модель Человека,
полностью удовлетворенного. Полностью неудовлетворенный антропоид поспел
первым - он вывелся две недели назад. Это жалкое существо, покрытое
язвами, как Иов, полуразложившееся, мучимое всеми известными и
неизвестными болезнями, страдаюшее от холода и от жары одновременно,
вывалилось в коридор, огласило институт серией нечленораздельных жалоб и
издохло. Выбегалло торжествовал. Теперь можно было считать доказанным, что
ежели человека не кормить, не поить, не лечить, то он, эта, будет,
значить, несчастлив и даже, может, помрет. Как вот этот помер. Ученый
совет ужаснулся. Затея Выбегаллы оборачивалась какой-то жуткой стороной.
Была создана комиссия для проверки работы Выбегаллы. Но тот, не
растерявшись, представил две справки, из коих следовало, во-первых, что
трое лаборантов его лаборатории ежегодно выезжают работать в подшефный
совхоз, и, во-вторых, что он, Выбегалло, некогда был узником царизма, а
теперь регулярно читает популярные лекции в городском лектории и на
периферии. И пока ошеломленная комиссия пыталась разобраться в логике
происходящего, он неторопливо вывез с подшефного рыбозавода (в порядке
связи с производством) четыре грузовика селедочных голов для созревающего
антропоида, неудовлетворенного желудочно. Комиссия писала отчет, а
институт в страхе ждал дальнейших событий. Соседи Выбегаллы по этажу брали
отпуска за свой счет.
- Куда брякнуть-та? - спросил я.
- Брякнуть-та? А домой, куда же еще в новый год-та. Мораль должна