"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

отравленных мозгах, подумал я; но тут страшная лысая женщина вновь неистово
завизжала и ринулась - не на меня уже, на моего спасителя. Тот, не тратя
более слов, через мое плечо выстрелил из парализатора, словно шампанское
открыл. Газовая "пуля" - конденсат - облачком окутала ее голову.
Отворотясь от упавшей, я, наконец, встретился глазами с незнакомцем.
Массивный, вдолгополом кожаном пальто, он стоял на парапете, широко
расставив ноги, левой рукою держа мощный фонарь, а правой - еще
направленный стволом вперед парализатор. Что-то щемяще знакомое, но пока
неуловимое читалось в его лице, прорубленном жесткими складками, с
торчащими бритвенными помазками усов. Но я сразу перестал интересоваться
мужчиной, увидев его спутницу.
Сомнений не было: рядом с моим спасителем стояла та, темноволосая,
статная, что днем молилась во Фроловской. Заложив руки за спину и
покачиваясь с носков на каблуки, лукаво, таинственно улыбалась.
Она первая подала мне руку, представилась: "Елизавета Долгорукова" - и
предложила подвезти домой. Верзила-усач, назвавшийся Никитой Обольяниновым,
помог мне выбраться на набережную, я уже едва волочил ноги.
...Господи, спохватился я, да на месте ли очки?! Целы ли стекла? Молю
тебя, дорогой мой, я так часто тебя ругаю, называю садистом, ноты все-таки
сделай, чтобы они уцелели... Левый внутренний карман... Правый... Футы!
Целехоньки. Повезло. Слава тебе, Господи. В порядке мое главное
сокровище...
Наверху пофыркивала машина, черная с никелем, как в фильмах о третьем
рейхе - огромный довоенный "хорьх", наверняка с обновленным нутром, но
сохранивший исключительную старомодную солидность. Никита сел за руль; я, к
великому своему удовольствию, оказался рядом с Елизаветой. Машина
тронулась, как я и ожидал, грузно и мягко.
Дорогою Елизавета, к вящему моему наслаждению, занялась моей ссадиной на
затылке; даже жгучий иод не нарушал дивного чувства от ее заботливых
прикосновений... Затем я спросил, кто они, случайно ли наткнулись на меня и
решили спасти.
- Человеколюбие случайным быть не может! - с тою же лукавинкой ответила
Долгорукова. - Но уж коли мы с вами встретились, ответствуйте: каков род
ваших занятий?
Все внутри разом опустилось, радость погасла... Частная спецслужба,
подумал я. Недаром у них и парализаторы, и эта машина, которая топится явно
не чурбаками, а первоклассным бензином. Многие крупные фирмы обзаводятся
такими службами, вооружают их до зубов, - недурная работенка для наших
мест, где каждый второй отмечается на бирже труда! Слыхал я даже, что порою
частные "армии" устраивают настоящие сражения, с артиллерией и авиацией...
Вот, сейчас эта красавица меня ненавязчиво допросит. А потом? Не принимают
ли они меня за кого-то другого, нужного, кого следовало бы спасти от
нарков? Что сделают, убедившись в своей ошибке? Не попал ли я из огня да в
еще худшее полымя?..
- Итак, сударь, ежели сие не затронет вашей чести, - скажите, какое у вас
ремесло? Или, может быть...
- Нет, - сказал я. - У меня есть профессия, Елизавета, и весьма недурная.
Хоть она и не сделала меня счастливым. Я, видите ли, киносценарист, - но не
большой, который делает игровое кино, а совсем маленький. Двадцать лет
подряд я ваял шедевры под названием "Техника безопасности в доменном