"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

дорогу, глубоко прорезавшую холмы.
Большое сияние близилось навстречу... Минута, другая, и я увидел за
оградою освещенный со всех сторон дворец, двухэтажное размахнувшее крылья
строение с куполом и колоннадою при входе. Два льва над воротами, вздыбясь,
опирались на щиты; под каждым замер солдат в зеленом мундире и кивере,
держа на отлете высоченное, в мужской рост ружье со штыком.
Казалось, нас сразу бросили в разгар действия на съемочной площадке.
Сонных и усталых, буквально выхватили из машины ливрейные лакеи в пудреных
париках. Целая группа уносила Стану; там среди лакейских галунов и чепцов
горничных виднелся мундир пожилого военного, явно всем распоряжавшегося.
Краем уха я услышал, что нашу болящую берет под свою опеку знаменитый
армейский хирург, специалист по ранам, и тем выздоровление ее обеспечено...
Честно говоря, я полагал, что всех нас приткнут в какой-нибудь бывшей
кладовой, наскоро переделанной под общежитие, - но случилось иначе. Меня
проводили в белый нарядный флигель, и я оказался один в прохладной комнате
второго этажа, пахнувшей паркетным лаком и свежевыстиранным бельем. Она не
была пышна или вычурна, но от высоких полированных дверей с медными замками
и ручками, от простых беленых стен веяло старомодной добротностью. Простою
была и мебель, зато в каждом изгибе подлокотника, в каждой точеной ножке
кровати чувствовались любовь и неспешность мастера. Сперва впав в
недоумение при виде ночной вазы и кувшинарукомойника с мискою,- зачем столь
подробно воспроизводить предметную среду 18-го века? - я подумал затем, что
эти вещи более интимны и человечны, чем кран и унитаз, и превращают комнату
в некое замкнутое, уютное гнездо...
Ах, и с помощью димедрола или радедорма, героически добывавшихся мною в
обмен на антикварные книги, не выспался бы я дома так, как в этой свежей,
хрустящей постели! А какое было пробуждение - с атласным стеганым халатом,
разложенным на кресле, с колокольчиком у изголовья, звоном коего я вызвал
из-за дверей величаво поклонившегося лакея! Подойдя к полукруглому окну, он
привычным движением раздернул шторы - и в комнату хлынул свет погожего
утра!.. Туч и дождя как не бывало: под серо-голубым ласковым небом лежал
посреди двора тронутый желтизною газон с купами розовых кустов, окруженный
дорожкою из кирпича. Двор обнимали крылья дворца, с пристроенной к торцу
одного из них странной остроконечной башнею. Восторженно и жадно, будто
преподнесенный лично мне роскошный подарок, рассматривал я аллегорические
фигуры над фасадом. Что держит женщина, возлежащая слева - копье, что ли?..
Резко встав с постели, я зажмурился, ожидая прилива боли к затылку - рана
сделалась мучительно-привычной, давая себя знать при каждом неловком
движении... Но ничего не случилось. Затылок безмолвствовал. Я дотронулся:
шрам был на месте, но вел себя так, будто нарки пырнули меня недели две
назад...
Стесняясь принимать помощь от слуги, я все же был вынужден просить его
совета: столь непривычны были все крючки и застежки моей новой одежды. Но,
справившись, с удовольствием повертелся перед зеркалом: какого бравого,
видного молодца сделали из меня расшитый шелковыми узорами камзол, серый
кафтан с широкими, отделанными серебряной тесьмою отворотами; нарядное
жабо, короткие штаны до колен, белые чулки, башмаки на довольно высоком
каблуке, со стразовыми пряжками! Теперь и щетину можно было сбрить, никак
со всем прочим не сочетавшуюся, и надеть пудреный парик с буклями и косицею
в черном шелковом кошельке!..