"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

с заказчиком столь безмерно щедрыми, но-чудо!-приятель мой о сем и не
заикнулся, а как бы невзначай заговорил о другом. Его, Бобра, участие в
обществе "Святая Русь", имевшем целью возобновление державы в
великокняжеских пределах, потребовало не только слов, но и дела. Сей
любитель доброй еды и уюта был избран своими сотоварищами писцом при
воеводе гридней, сиречь записан в некое самозванное воинство, впрочем,
вооруженное настоящим оружием и намеренное применить его для завоевания
новых земель...
И тут вдруг наш разговор стал для меня несносен - и, прощанье скомкав,
положил я трубку. Не оставалось у меня и малого сомнения, что ему я больше
не позвоню...
Впервые пришло мне в голову, сколь по сути своей беззащитна приютившая
нас усадьба. Любой разбойной шайке только решиться да подпоясаться надо
было, чтобы из рая нашего сделался погост. К трем автоматам, подобранным
давеча Никитою в доме Георгия, да к там же взятому "кольту", надо полагать,
и патронов запасных не имелось. Не пиками же да кремневыми ружьями
считанных гвардейцев наших, быть может, и вовсе к настоящему бою
непригодными, оборонять сей благословенный оазис от вертолетов с ракетами?
Еще под гнетом неприятной беседы с Бобром, уселся я за столик на балконе
своей комнаты. Надо было успокоиться. Бесшумно приблизясь, лакей с поклоном
подал мне на подносе изрядную стопку газет. Раскуривая трубку от лакеем же
поданного трута, я развернул верхний лист, то была "Свободная Долгания"...
Больше всего дивило меня, каким манером хозяева наши умудрялись получать
сии газеты со всех концов "евразийского вакуума", из прежних, ставших ныне
державами, областей и автономий разорванного на клочки Союза. Все железные
дороги находились точно в столбняке; к тому же всяческие порубежные споры
оных, иногда лишь пару деревень заключавших "республик", баррикады,
разобранные рельсы сводили движение и вовсе к ничему. Одни концессионные
поезда не признавали границ, военным конвоем предшествуемые и
сопровождаемые. Про бывший наш "Аэрофлот", давно распавшийся на три десятка
нищих авиакомпаний, за гроши купленных концессиями, и говорить не
приходилось. При сем-каждое утро чудесным образом стекались к нам во дворец
изданные на скверной бумаге, часто лишь на одной стороне печатанные листки:
"Абазинский казак", "Тюменская заря", "Воин Сванетии", "Свободный гагауз",
"Знамя Великобурятии", "Глос Ойчизны"-из польской автономии в Галиции, "Аль
Мирадж" - из Хивинского ханства, частью издававшего свою газету на русском
языке, а также дивным компьютерным шрифтом на мелованной бумаге набранная
газета, хотя и приходившая из Германии, но хозяевами нашими по старинке
считавшаяся российскою: "Абендлих Кенигсберг"...
Между всяким вздором, мутными фотографиями, срамными виршами да
анекдотами либо творениями местных летописцев, из коих каждый свой народец,
хотя бы и числом в пятьсот человек, силился представить древнейшим и Богом
отмеченным,- между скучной чушью попадались весьма тревожные новости.
Война, подобно затяжной хронической болезни, точила некогда мирное
евразийское пространство, то едва тлея, то грозя поглотить весь мир...
Аварские имени Шамиля отряды, ничтоже сумняшеся, освященными дедовскими
шашками снова вырезали кумыкскую погранзаставу, на что правящая в Кумыкии
партия "Тенглик" ответила призывом создать ополчение. Назревает стычка
из-за рыболовных угодий между Прибайкальскою республикою и Великобурятиею;
флоты обеих стран на Байкале уже обстреливали друг друга. Народная же