"Дилан Томас. Морская даль" - читать интересную книгу автора

Это смерть, сказал себе мальчик, удушье и судорожный кашель, и тело
набито камнями... и сводит лицо, как от гримас, которые строишь перед
зеркалом. Ее рот был в дюйме от его губ. Она водила длинными указательными
пальцами по его векам. Это сказка, сказал он себе; мальчик приехал на
каникулы, и его поцеловала ведьма верхом на метле, слетевшая с дерева на
холм, который раздувался, как злая лягушка; она гладила его глаза, и
прижималась грудью к нему, и любила его, пока он не умер, а потом утащила
его внутри себя в лесное логово. Но сказке, как и всем сказкам, пришел
конец, пока она целовала его; теперь он был мальчиком в девичьих объятиях, и
холм стоял над настоящей рекой, а вершины и деревья на них, обращенные к
Англии, стали такими, какими их знал Джарвис, когда бродил там целых полвека
со своими возлюбленными и лошадьми сто лет назад.
Кого напугал ветер, вылетевший из пучка света, в котором разбухали
неприметные окрестности? Осколок ветра под солнцем был как вихрь в пустом
доме; он превратил углы в горы и наводнил чердаки тенями, которые
вламывались через крышу; он мчался сотней голосов по окрестным руслам, один
голос громче другого, пока не сорвался последний голос, и дом наполнился
шепотом.
"Откуда ты пришел?" - прошептала она ему на ухо. Она убрала руки, но
все еще сидела близко, колено меж его ног, рука на его руке. Кого напугала
загорелая девчонка ростом с местных девчонок, таких же чужих и бледных,
которые рожали детей, не успев выйти замуж?
"Я пришел из долины Аммана", - сказал мальчик.
"У меня есть сестра в Египте, - сказала она, - которая живет в
пирамиде..."
Она притянула его ближе.
"Меня зовут пить чай", - сказал он.
Она подняла платье до пояса.
Если она будет любить меня, пока я не умру, подумал мальчик под седьмым
деревом на холме, который менялся каждые три минуты, она проглотит меня и
утащит, и я буду греметь у нее внутри, пока она убегает в лесное логово, в
древесное дупло, где дядюшка никогда не найдет меня. Это сказка о похищенном
мальчике. Она вонзила нож мне в живот и разворотила весь желудок.
Она прошептала ему на ухо: "Я буду рожать детей на каждом холме; как
тебя зовут, Амман?"
День умирал; лениво, безымянно смещался на запад, минуя насекомых в
тени; минуя холм, и дерево, и реку, и пшеницу, и траву, приближая вечер,
выраставший из моря; летел дальше, уносимый из Уэльса ветром с редкими
синими крупинками, ветром, где смешались сны и зелья; вслед за схлынувшим
солнцем и дальше к серому, стенающему берегу, где птицы из Ноева ковчега
скользили мимо с ветками в клювах и один завтрашний день за другим
громоздился над оседавшими песчаными замками.
И вот, когда день уже умирал, она поправила одежду, пригладила волосы и
перекатилась на левый бок, не замечая, низкое солнце и сумрачные
пространства. Мальчик просыпался и, затаив дыхание, погружался в еще более
странный сон, в летнее видение, которое наплывало быстрее единственной
черной тучи, повисшей уцелевшей точкой в башенном луче света; прочь от любви
он шел сквозь ветер, пронизанный вертлявыми ножами, сквозь пещеру, полную
телесно-белых птиц, шел к новой вершине и замирал, как камень, под падучими
звездами, заколдованный ворожбой морского ветра, суровый мальчик,