"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

повертелся с ней пред ним, поклонился, звякнул шпорами и ушел. Она села.
-Позвольте узнать,-начал с расстановкой Владимир Сергеич,- как мне
понять этот билет...
- А что бишь на нем стояло,- проговорила Надежда Алексеевна.-Ах, да!
Qui me neglige, me perd. Что ж! это прекрасное житейское правило, которое на
каждом шагу может пригодиться. Для того чтоб успеть в чем бы то ни было, не
нужно ничем пренебрегать... Должно добиваться всего: может быть, хоть
что-нибудь достанется. Но мне смешно, я... я вам, практическому человеку,
толкую о житейских правилах...
Надежда Алексеевна засмеялась, и уже напрасно, до самого конца мазурки,
старался Владимир Сергеич возобновить прежний разговор. Надежда Алексеевна
уклонялась от него с своенравием прихотливого ребенка. Владимир Сергеич
толковал ей о своих чувствах, а она либо не отвечала ему вовсе, либо
обращала его внимание на платья дам, на смешные лица иных мужчин, на
ловкость, с которой танцевал ее брат, на красоту Марьи Павловны,
заговаривала о музыке, о вчерашнем дне, о Егоре Капитоныче и супруге его
Матрене Марковне... и только при самом-конце мазурки, когда Владимир Сергеич
начал с ней
1 Кто мной пренебрегает, меня теряет (франц.).

раскланиваться, с иронической улыбкой на губах и во взоре проговорила:
- Итак, вы решительно завтра едете?
- Да; и, может быть, очень далеко,- значительно промолвил Владимир
Сергеич.
- Желаю вам счастливого пути.
И Надежда Алексеевна быстро приблизилась к своему брату, весело шепнула
ему что-то на ухо, потом спросила громко:
- Благодарен мне? Да? не правда ли? а то бы он ее пригласил на мазурку.
Он пожал плечами и промолвил:
-Х Все-таки ничего из этого не выйдет...
Она увела его в гостиную.
"Кокетка!" Х- подумал Владимир Сергеич и, взяв шляпу в руку,
выскользнул незаметно из залы, сыскал своего лакея, которому он заранее
приказал быть наготове, и уже надевал пальто, как вдруг, к крайнему его
изумлению, лакей доложил ему, что ехать нельзя, что кучер неизвестно каким
образом напился пьян и что разбудить его нет никакой возможности. Выбранив
кучера необыкновенно кратко, но чрезвычайно сильно (дело происходило в
передней, посторонние свидетели присутствовали) и объявив лакею, что если
завтра чуть свет кучер не будет в исправности, то никто в мире не в
состоянии себе представить, что из этого может выйти, Владимир Сергеич
вернулся в залу и попросил дворецкого отвести ему комнатку, не дожидаясь
ужина, уже приготовляемого в гостиной. Хозяин дома вдруг словно вырос из-под
полу возле самого локтя Владимира Сергеича (Гаврила Степаныч носил сапоги
без каблуков и потому двигался безо всякого шума) и начал его удерживать,
уверяя, что за ужином будет икра первый сорт; но Владимир Сергеич
отговорился головною болью. Полчаса спустя он уже лежал на небольшой
кроватке, под коротким одеялом, и силился заснуть.
Но ему не спалось. Как ни ворочался он с боку на бок, как ни старался
он думать о чем-нибудь другом, фигура Стельчинского неотвязно торчала пред
ним... Вот он целится... вот он выстрелил... "Убит Астахов",--говорит