"Герберт Уэллс. В дни кометы" - читать интересную книгу автора

Но, повторяю, никаких планов у меня не было.
Во время этого второго путешествия в Чексхилл у меня то и дело
появлялись новые несбыточные мечты. В то утро я проснулся с надеждой -
вероятно, это был самый конец позабытого сна, - что Нетти может еще
смягчиться, что, несмотря на все происшедшее, в глубине ее сердца
сохранилось доброе чувство ко мне. Возможно даже, что я неверно истолковал
то, что видел. Быть может, Нетти все объяснит мне. И все же револьвер
лежал у меня в кармане.
Сначала я хромал, но, пройдя мили две, забыл о своей больной ноге и
зашагал как следует. А что, если я все-таки ошибся?
Уже идя по парку, я все еще думал об этом. На углу поляны около дома
привратника несколько запоздалых голубых гиацинтов напомнили мне то время,
когда я рвал их вместе с Нетти. Не может быть, чтобы мы действительно
расстались навеки. Волна нежности нахлынула на меня, пока по лощинке я шел
к роще остролиста. Но здесь нежная Нетти моей отроческой любви побледнела,
на ее место стала новая Нетти моих страстных желаний, и мне вспомнился
человек, которого я встретил при лунном свете; я подумал о том жгучем,
неотступном стремлении, которое выросло с такой силой из моей свежей,
весенней любви, и мое настроение вновь потемнело, как ночь.
Твердым шагом, с тяжестью на сердце, шел я буковым лесом, но у зеленых
ворот сада меня охватила такая дрожь, что я никак не мог ухватиться за
задвижку, чтобы поднять ее. Теперь я уже знал, что произойдет. Дрожь
сменилась ознобом, бледностью и чувством жалости к самому себе. С
изумлением я заметил, что мое лицо подергивается, щеки мокры, и вдруг я
отчаянно разрыдался. Надо немного переждать, успокоиться. Я, спотыкаясь,
повернул в сторону от ворот, рыдая, сделал несколько шагов и бросился на
землю в чаще папоротника. Так лежал я, пока не успокоился. Я уже хотел
отказаться от своего намерения, но потом все прошло, как тень от облака, и
я спокойно и решительно вошел в сад.
Через отворенные двери одной из теплиц я увидел старого Стюарта. Он
стоял, прислонившись к раме, засунув руки в карманы, и так задумался, что
не заметил меня...
Я остановился в нерешительности, потом медленно пошел дальше, к дому.
Все здесь выглядело как-то необычно, но сперва я не отдавал себе
отчета, что именно. Одно из окон спальни было открыто, и штора,
обыкновенно поднятая, криво болталась вместе с полуоторвавшейся медной
палкой. Эта небрежность показалась мне странной, обычно все в коттедже
было на редкость аккуратно.
Дверь была широко отворена, вокруг все тихо. Но столовая, обычно
тщательно прибранная, тоже удивила меня: это было в половине третьего
пополудни, и три грязных тарелки вместе с испачканными ножами и вилками
валялись на одном из стульев.
Я вошел в столовую, заглянул в соседние комнаты и остановился в
нерешительности. Потом постучал дверным молотком и крикнул: "Есть
кто-нибудь дома?"
Никто не ответил мне, и я стоял, прислушиваясь в ожидании, сжимая в
кармане револьвер. Напряженное ожидание еще более взвинтило мои нервы.
Я уже вторично взялся за молоток, когда в дверях показалась Пус.
С минуту мы молча смотрели друг на друга. Ее волосы были растрепаны,
перепачканы, заплаканное лицо покрыто красными пятнами. Она глядела на